ГолодВ природе март — пришла весна хмельная.
А все забыть — не помнить не могу…
Уж травка первая, а я припоминаю

Замерзшие фигуры на снегу.

Убожество и грязь, я их не замечаю,

Не замечаю ни заплат, ни вшей,

И беспредельно, искренне страдаю

За этих обездоленных людей.

Их косит голод… Я не голодаю,

Обута я… а тот казах босой.

Безумную старуху вспоминаю

И женщину с протянутой рукой.

Из грязных тряпок груди вынимает,

Чтоб объяснить: «Ни капли молока».

И крохотное тельце прижимает

Худая материнская рука.

 

Не содрогаюсь от отвращения,

Но и смотреть спокойно не могу,

Как люди, падая от истощения,

Перебирают колоски в стогу.

Под проливным дождем, под ветром, под снегами,

Стога соломы здесь в степи стоят.

Колосья прелые, изъедены мышами,

Покрыты плесенью… содержат яд.

Беспомощные детские ручонки

Находят полусгнивший колосок,

И слышится надтреснутый и тонкий,

Болезненный ребячий голосок.

 

Так в чем же их вина? За что такие муки?

Здесь, на своей земле, в краю родном?

Ах, эти худенькие пальчики и руки,

И девочка больная под стогом.

Под кожей ребра, и торчат лопатки…

Раздутые ребячьи животы…

Нет оправдания и нет разгадки

Причины этой жуткой нищеты.

Вот озимь поднялась. Синеют в дымке дали,

И жаворонки в небесах уже…

Нельзя, нельзя, чтоб дети голодали….

И этот труп казаха не меже.

 

Кто приказал? Узнать — понять хочу я,

Кто смерть и нищету послал сюда?

Где испокон веков жил народ, кочуя

С верблюдом, осликом, и пас стада.

Зачем снимать последнюю рубаху

И целый край заставить голодать?

Кому понадобилось — богу иль Аллаху

Все отобрать и ничего не дать?

Какой же деспот создал эту пытку?

Иль полоумному пришла такая блажь?

Последнюю овцу, кошму, кибитку,

Мол, заберешь и ничего не дашь.

 

Но все молчат, хоть знают — не умеет

Казах-пастух ни сеять, ни пахать.

Без юрты он зимой окоченеет,

Без стада и овец он будет голодать.

И не пеняй на климат, на природу,

На то, что Казахстан степной и дикий край.

Такой был урожай! — Хватило бы народу

На хлеб и на табак, на мясо и на чай!

Так нет же! — Увезли отборную пшеницу,

Огромные стога остались на полях.

У тех стогов такой кошмар твориться-

Не мог бы выдумать ни бог и ни Аллах…

Без шерсти и кошмы — казах совсем раздетый,

Без дичи и без шкур он будет не обут.

Откуда ему знать, что в Подмосковье где-то

В колхозах на полях сажают, сеют, жнут.

 

Я не умею с этим примириться,

Мне тяжело на это все смотреть.

На небе радостно поют, трепещут птицы,

А не земле страданья, голод, смерть.

Мерещатся мне детские ручонки

У прошлогодней и гнилой скирды,

И небо ясное и жаворонок звонкий,

Смесь зла, добра, нужды и красоты.

 

Рубрика: