113-8-1Сарбас АКТАЕВ – журналист, занимающий особое место в казахской журналистике. Он считает себя прежде всего журналистом, и лишь потом писателем. Его перу принадлежат литературно-публицистические книги «Дала туралы толғау», «Бұлар бірінші болып еді», «Қапшағай хикаясы», «Алтын қалам», «Шарапатты шаңырақ», «Абылай хан», «Ханзаданың қасіреті», «Абылайдың ақ жолы». Начав свой творческий путь с поэзии, он подарил читателям сборники стихов «Тұңғыш кітап» и «Оқжетпес». У него солидный список литературных переводов – перевел 10 романов, более 20 рассказов. Наша беседа с С.АКТАЕВЫМ посвящена актуальным проблемам современности и некоторым вопросам современной журналистики.

– Вы считаете, что в нашем обществе мало людей пожилого возраста. Действительно, продолжительность жизни казахстанцев невысокая, в среднем 63 года.  Поэтому в прошлом году общественность страны взбудоражило намерение властей поднять пенсионный возраст для женщин до 63 лет. Кроме того ходят разговоры  о том, что пенсионный возраст для мужчин поднимут до 70 лет. Как Вы относитесь к этой проблеме?

– Я категорически против повышения пенсионного возраста. Сегодня на волне гендерной политики во власть пришли молодые женщины, которые продвигают такие непопулярные идеи. Для большинства из них главное – карьера, потом семья и дети. А они представляют себе хоть один день из жизни сельской женщины, которая с утра до вечера в заботах – поднимается с рассветом, доит корову, стирает, готовит, обслуживает семью? Если бы они жили в таких условиях, то хорошо  подумали бы, прежде чем вносить такое предложение. Это одно из проявлений слепого подражания  Западу, но там ведь и условия, и уровень жизни населения намного лучше и выше, чем у нас. Если эта идея будет воплощена в жизнь, то произойдет снижение естественного прироста численности народа, потому что основа демо­графии – это аул. Если помните, были у нас депутаты, которые говорили, что «одна корова прокормит одну семью», считали, сколько яиц дает одна курица, доказывая, что семья в ауле с лихвой обеспечена продовольствием, поэтому, мол, надо налоги вводить на сельскую живность. При этом они, конечно, не принимали  во внимание расходы на содержание коровы, на прокорм домашних птиц. Это говорит  о том, что наши депутаты плохо знают жизнь аула, поэтому предлагают идеи, далекие от реальной жизни.
– Если разговор зашел о депутатах, то надо отметить, что народ недоволен своими избранниками. Сегодня парламент – не прежний Верховный совет, который был трибуной для таких патриотов, как Шерхан МУРТАЗА, Мухтар ШАХАНОВ, Амангельды АЙТАЛЫ. В обществе сложилось мнение, что депутаты больше прислуживают властям, чем служат народу как источнику власти. Особенно, это касается Парламента двух последних созывов. 

– Полностью согласен. Но народ даже не может услышать депутатов. У нас нет программы, которая ведет прямой репортаж с зала заседаний палат парламента – Мажилиса и Сената.  То, что  по радио и телевидению дают какие-то отрывки из заседаний палат Парламента, не дает полной картины  происходящего на самом деле. Поэтому, конечно, нельзя судить обо всех депутатах обобщенно. И сегодня в Парламенте  есть патриоты, готовые пойти ради интересов народа, как говорится, в огонь и воду. И все же в общем потоке их голосов не слышно. В одно время была газета «Халық кеңесі», я был ее главным редактором  Можно сказать, что мы создали солидную газету на пустом месте. Одна страница газеты  полностью посвящалась сессиям Парламента. Газета была открытой трибуной для депутатов, где они могли, непосредственно  обращаясь к читательской аудитории, то есть к народу, выражать свои точки зрения, высказывать свои идеи и  инициативы. Возможно, это кому-то не понравилось, поэтому ее закрыли.
– Сколько лет выходила «Халық кеңесі»? Кто был ее учредителем?
– Газета издавалась течение пяти лет, выходила несколько раз в неделю, ее учредителем был Верховный Совет. В то время «Егемен Қазақ­с­тан» был партийным органом, а Парламент и  Правительство остались без газеты. Поэтому «Халық кеңесі» стала печатным органом и Верховного Совета, и Правительства. Ее закрытию  поспособствовали и некоторые влиятельные издания, в том числе, думаю, и газета «Егемен  Қазақстан», которой я посвятил 17 лет своей творческой жизни и журналистской деятельности. Наверное, не понравилось, что «Халық кеңесі» обошла ее по популярности. Мы многие проблемы освещали раньше всех и более открыто, делали это систематически. Была и аналитика, и полемика. Может быть, у конкурентов на душе кошки скребли от зависти. Сегодня каждый депутат говорит, что им нужен свой печатный орган. Им недостаточно одной страницы, которую раз в неделю предоставляет «Егемен Қазақстан».
– В тот период, в конце 1990-х и начале  2000-х годов, о котором Вы говорите, казахская журналистика, получив новый импульс, вышла на качественно новый уровень. Однако в последние два-три года в казахской журналистике наблюдается некоторый откат. На ваш взгляд, какие факторы повлияли на это?

– В Казахстане никто открыто не притесняет свободу слова. Однако в Законе о печати права журналистов сильно ограничены. Сегодня каждый оболтус может подать на журналиста в суд, подвергать его жизнь опасности. Например, на журналиста, назвавшего одного очень обеспеченного депутата Парламента «бедный латифун­дист», наложили абсурдно непомерный штраф в 30 миллионов тенге. Конечно, у самого того депутата-олигарха, наверное,  есть эти 30 миллионов или миллиардов, поэтому он думает, что такие деньги есть у каждого второго казахстанца. Такие факты преследования журналистов говорят о том, что законодательство о печати необходимо пересмотреть.

Парадоксально, но в советское время, при диктатуре и тоталитаризме, пресса имела влияние на уровне «четвертой власти». А преимуществом журналистики того времени было то, что она строилась на фактах. Поэтому в те времена чиновник, подвергшийся обоснованной критике, не мог усидеть в своем кресле, терял должность. Сегодня наступило время, когда «собака лает, а караван идет». Сколько ни критикуй, чиновникам хоть бы что. Может быть, поэтому критика имеет обобщающий характер. Мы все, начиная с правителя, думаем, если критикует, то газета зубастая. Однако мало кого интересует, кого и за что критикуют. То есть, получается, критика ради критики, никто на нее не обращает внимания, никто не делает выводы.

У нынешней журналистики есть один основной недостаток – это то, что отсутствует познавательность. Ведь наша страна из-за политических катаклизмов  в прежние этапы своего развития едва не лишилась своей истории. Поэтому мы должны развивать историко-познавательную журналистику. Была ли у нас государственность, откуда мы взялись, как развивались – нужно давать аудитории конкретные ответы на эти вопросы,  воспитывать подрастающее поколение в духе патриотизма. Когда недавно В. ПУТИН заявил, что «в Казахстане никогда не было государственности», никто из журналистов не смог аргументировано выступить против него. Почему? Все предпочитают придерживаться принципа «моя хата с краю».

– Почему так происходит? Почему мы до сих пор не можем избавиться от рабской психологии? 

– Потому что чуть что, на журналистов подают в суд. Но ведь  им тоже надо жить, им тоже хочется спокойствия, поэтому многие из нас предпочитают придерживаться принципа «моя хата с краю». Избавились мы от рабской психологии или нет, это тема отдельного разговора. Внутри все кипит, но приходится избегать преследований, вот  мы и дошли до такого состояния.

«ПРИСПЕШНИКИ МЕШАЮТ РАЗВИТИЮ ПЕЧАТИ»
– Вы, наверное, слышали про ситуацию вокруг журнала Жарылкапа КАЛЫБАЯ «Аңыз адам». Из-за статьи о Гитлере суд рассмотрел иск 13 ветеранов и принял решение выплатить им 13 миллионов тенге в качестве морального ущерба. Недавно дело было пересмотрено по апелляции в городском суде, и теперь компенсация за моральный вред, причиненный истцам, снижена до 1,3 миллиона тенге. Вообще, насколько Вы поддерживаете политику руководства страны по этому вопросу? Оказывается, в связи с публикацией этой статьи, Россия направила ноту протеста. И Министерство иностранных дел РК незамедлительно подготовило ответ, в котором поспешило заверить, что предпримет все меры, чтобы урегулировать ситуацию.

– У нас принято поддерживать того, кто первым поднял шум. Вообще, одна статья про Гитлера ничего не значит. Кто-то превозносит Гитлера, другие проклинают его. И что в этом такого? В журнале нет же утверждения, что «политика Гитлера была правильной, он должен был завоевать Советский союз». Наоборот, журнал, стараясь показать злодеяния фашистов, нажил себе проблему. Сегодня одни издания показывают злодеем Ленина, другие – Сталина, третьи – оправдывают их. Гитлер тоже правил государством, создал свою империю. Значит, кто-то дал неправильное направление развитию ситуации после публикации в журнале «Аныз адам», а наши суды слепо следуют указаниям. К примеру, птицы, возвращаясь на родину, летят только тем путем, по которому летали их предки. Но если кто-то направит их по другому пути, то они потом будут летать только этим другим путем. У нас тоже так, куда показали, туда и идем. К примеру, на сайт «Адам бол» ежедневно совершаются хакерские атаки, это дело рук тех, кто служит дубинкой в руках властей. Сегодня приспешники дошли до того, что готовы слепо следовать указаниям своих хозяев. Лично я не верю, что сверху поступают какие-то специальные указания. Все это дело рук вот этих приспешников, которые, чтобы угодить своим хозяевам, делают все это.

«КАЖДЫЙ САМ СЕБЕ МУДРЕЦ»
– Говорят, в цивилизованных, развитых государствах сильная оппозиция. А у нас, кажется, оппозиция живет тихо, сама по себе…

– У нас есть оппозиционные личности, но им не дают пробиться. Например, в Государственной Думе России Зюганов руководит фракцией КПРФ, он лидер Коммунистической партии. А в нашем Парламенте есть такая личность? Нет. В Правительстве растет тот, кто представляет партию власти. К тому же, у нашей оппозиции нет единства. Нашей оппози­ции гордиться нечем. Внутри самой оппозиции постоянно идет борьба за власть, у нее нет явного лидера, который повел бы за собой других. Руководство партии состоит из сопредседателей, которые, не желая подчиняться друг другу, доводят партии и движения до самороспусков. У нас были партии и движения оппозиционного направления, такие как  «Алаш», «Азат». Но их лидеры стали соперничать между собой, то есть сама оппозиция погрязла в борьбе за власть. Это привело к  уходу Болата АБИЛОВА из партии «Азат», к размолвке пяти сопредседателей «Ак жола». А избранная в Парламент Коммунистическая народная партия – это партия-марионетка. Никогда раньше в истории я не встречал фактов и никогда не слышал, чтобы партию покупали. Оказывается, Алтыншаш ЖАГАНОВА выставила на продажу партию «Руханият». Затем они все переругались между собой, не сумев поделить партию. Партию «Ак жол» купил Азат ПЕРУАШЕВ. Все это означает, что в нашей оппозиции нет единства. Не слушаемся ни аксакалов, ни разумных общественных деятелей.

Как говорил великий АБАЙ,  «каждый сам себе мудрец», вот так и живем. Соперничество, начатое  наверху, охватило даже и низы. В одно время, когда распались колхозы и совхозы, в одном ауле создали 30 крестьянских хозяйств. Тогда я их предупредил: «Почему бы вам не создать одно хозяйство и не объединиться вокруг него? Вам каждому портфель нужен, но ведь завтра все развалится». И действительно, в конце концов, все развалилось. Потом все земли и имущество этих хозяйств выкупили латифундисты. Теперь они используют земли самолично, захотят, дадут пару мешков муки, не захотят –  и того не получишь. А народ страдает.
– В последнее время в Казахстане остро ощущается дефицит бензина. Мы гордимся, называя себя нефтяной страной, однако при

этом ощущаем острую нехватку нефтепродуктов.  Такая ситуация непонятна общественности, всем гражданам страны.  Вот парадокс –

 нефть есть, а бензина нет. Как Вы думаете, почему это происходит?

 

– После интервью Елбасы в Улытау, я несколько успокоился. Я не совсем поддерживаю Таможенный союз. Мы должны были идти своим путем, у нас достаточно природных богатств – наземных и подземных. Наша страна, развивая животноводство, могла бы прокормить весь мир. В советское время у нас было 36 миллионов овец. Плюс частный скот, который  в учет не брали. Сейчас у нас осталась только половина – 18 миллионов голов. Как расценивать то, что страна, которая испокон веков занималась скотоводством и имеет огромные зерновые площади, теперь мясо, молоко и хлеб ввозит из-за рубежа?  Просто позор. Несколько лет назад министр сельского хозяйства гордо сообщил, что Казахстан по импорту зерна вышел на третье место, но следом сразу повысили цену на хлеб. Парадокс да и только.

Говорим, что кыргызы находятся на грани голодной смерти, а сами потребляем кыргызские мясо, молоко, кумыс. Понадеялись, что страну накормят фермеры, позакрывали колхозы и совхозы. Когда я руководил газетой  «Халық кеңесі», то принимал участие в заседания Президиума Верховного Совета. Тогда я говорил, что приватизация в сельском хозяйстве ни к чему хорошему не приведет. Чабанам передали по 200 голов баранов, а он в состоянии содержать только 20 баранов. Тогда я предупреждал: «Завтра они продадут скот и пополнят армию безработных в городе». Еще факт. В стране, где когда-то было 4,5 миллиона лошадей, сегодня их численность не превышает и полмиллиона голов. И вот, сидим на нефти, а бензина нет. За бесценок продаем Китаю железную руду, а в десятки раз дороже покупаем у него произведенную из металла продукцию.

«Я НЕ ОТДЕЛЯЮ ПИСАТЕЛЬСТВО ОТ ЖУРНАЛИСТИКИ»
– Кем Вы себя чувствуете, писателем или журналистом? Что ближе Вам?
– Я не отделяю писателя от журналиста. Есть отдельные писатели, которые разделяют, утверждая, что есть «литературный язык» и есть «газетный язык». Прежде всего, нужно уметь писать. Новые слова, обороты и темы находят именно журналисты. Однако то, что они находят, потом часто повторяется, теряя свою ценность. Я представляю небольшой писательский жанр – новеллу. Журналист – общественный деятель, он работает не ради своего творческого «я», а ради общества. Писатель над одной темой может работать годами, а журналист ежедневно меняет темы, раскрывает их суть, и тут же освещает другую тематику. Кто не смог работать в газете, те ушли в науку, стали учеными, писателями.

А я с молодости  в журналистике. Девять лет был заместителем редактора газеты столичной области, 17 лет был первым заместителем главного редактора газеты «Егемен Казахстан». Я считаю себя журналистом, но дорожу и писательским трудом. Чтобы реализовать  свои способности полностью, занимался литературными переводами. Работая в газетах и журналах, перевел 10 романов, более 20 рассказов.
– Есть парадоксальное явление в среде Вашего поколения, особенно, в писательской среде – их дети не могут читать творения своих отцов на родном языке. То есть родители и дети в семье общаются на чужом, неродном языке. А как Ваши дети, Вы сумели избежать этой ситуации?
– Я тоже не могу похвастаться. Мои дети казахский язык знают. Однако казахская литература им не по зубам. Внуки учатся в казахских школах, однако нынешних детей воспитывает улица, где очень сильно влияние русского языка. В советское  время я как-то посетил Венгрию и узнал, что там, оказывается, русский язык начинали изучать с третьего класса.  Однако было заметно сильное влияние немецкого языка, хоть его в школе и не изучали, но многие были склонны говорить на немецком. Все дело в том, что  много веков страна была под властью Австрии. Также и мы сегодня не можем избавиться от влияния русского языка. К тому же сегодня телевидение заменило театр, интернет — книги, телефоны не дают писать письма. А ведь раньше письма относились к литературному жанру – эпистолярному. Письма успокаивают человека, дают ему духовную поддержку. Русские сохранили письма своих великих личностей, а у нас и этого нет.
– Наступит день, когда Казахстан заговорит на государственном казахском языке. Или мы все же и в будущем останемся под влиянием русского языка?
– Это предсказать трудно. Говорим — «наше будущее в казахском языке», но пока все остается на словах. Бросили лозунг «Казах с казахом должен говорить на казахском», но и это не выполняем. Прежде всего, знание казахского языка нужно требовать с госслужащих. Но сегодня мало кто из наших министров говорит на родном языке. Поэтому не верится, что в ближайшие десять-пятнадцать лет 95 процентов населения, как это предусмотрено Программой развития государственного языка, будет  говорить на казахском. Но власти и нация, во имя будущего казахской государственности, должны воплотить  Программу в жизнь.
– Спасибо за беседу!

Беседовала Есенгуль КАПКЫЗЫ

Перевод Кайрата МАТРЕКОВА

Рубрика: