библиотека 10 января, 2014 Комментарии к записи Назира Нуртазина. «ПОДВИГОМ ДОБРЫМ Я ПОДВИЗАЛСЯ, ВЕРУ СОХРАНИЛ…» (о жизни духовного учителя Расулова Абдулазиза (1903-2004) – казахского муллы с узбекскими корнями) отключены

Назира Нуртазина. «ПОДВИГОМ ДОБРЫМ Я ПОДВИЗАЛСЯ, ВЕРУ СОХРАНИЛ…» (о жизни духовного учителя Расулова Абдулазиза (1903-2004) – казахского муллы с узбекскими корнями)

меккаВ судьбах людских нет ничего случайного. Особенно если это связано с  религией и духовными явлениями. Моя мама, будучи с детства верующей, в трудные годы советской власти познакомилась с семьей муллы-узбека в городе Талдыкоргане, ныне областном центре Алматинской области РК. Дом муллы был всегда открыт для мусульман, к нему приходили за ответом на духовные вопросы и искали утешение десятки и сотни людей разных национальностей и возраста, мужчины и женщины. Приводили для получения благословения и лечения детей и немощных.Немножко побаиваясь отца-коммуниста, мама тайком посещала этот дом, словно вторую мечеть. За дастарханом, подружившись с супругой муллы – приветливой и доброй уйгуркой Сарой, она слушала мудрые наставления Кари-ака. Да, так звали этого человека все жители города, поскольку мулла был известен прежде всего как «кари» – виртуозный чтец Корана, знавший священный текст наизусть. Местные казахи очень уважали его и давно считали своим, поскольку он прекрасно говорил по-казахски, сумев не только духовно, но и кровно породниться с коренным народом (выдав дочерей в казахские семьи), хотя люди знали об его узбекских корнях.Именно через маму я впервые, еще школьницей, услышала об этом удивительном человеке, распространявшем исламские ценности в советский период. Однажды даже мельком его увидела. Интересные рассказы матери, народная молва заставляли уже тогда задумываться о секрете его духовного обаяния. Тем более внешне это был отнюдь не респектабельный, ничем не примечательный, небольшого роста, тихий человек.Прошло много лет…Волею судьбы я стала историком и исследователем истории ислама в Казахстане. В последние годы, являясь руководителем научного проекта «Личность религиозного лидера в истории и современной жизни традиционных конфессий Казахстана», финансируемого Министерством науки и образования Республики Казахстан, исследуя на стыке истории и религиоведения феномен духовного лидерства, мне приходится раскрывать новые страницы жизни мусульманских и православных священников разных периодов отечественной истории, в том числе репрессированных сталинским режимом. И прежде всего я обратила внимание на историю региона Жетысу (Семиречья). Земля Семиречья, многонациональная, богатая историческими событиями и яркими личностями, заслуживает к себе особого внимания. Тут, конечно, я вспомнила о Кари-ака, будучи побуждаема долгом как перед наукой, так и перед дорогой мамой, которой обязана изначальным интересом к религиозному феномену.Мама поддержала мое внимание к личности этого, как она считала, святого человека. Добрые, а порой и печальные воспоминания о Талдыкоргане (там умерла ее старшая дочь, наша сестра Роза), о Кари-ака опять захлестнули душу верующей пожилой женщины. Первыми учителями исламской веры она считает родителей – простых казахов-кочевников из рода Найман-Каракерей, переживших кровавую революцию, ад Голодомора и эмиграцию в Китай, войны и нищету, но всегда уповавших на Всевышнего Аллаха. Потом – в годы второй мировой войны – ей повезло слушать феноменальные рассказы аксакала Назархана-торе – некоего знатока ислама и исполнителя казахских религиозных поэм-кыйсса в ауле близ гор Тарбагатая…И, наконец, в 80-е годы в Талдыкоргане она услышала от жителей об одном хорошем мулле и врачевателе. Имела честь общаться с этой личностью, слушать его наставления, получить благословение и поддержку.Кари-ака уже нет в живых. Он скончался в 100-летнем возрасте в 2004 г. Но все же, пусть через 10 лет после его смерти, я, историк, решила поехать и собрать информацию, попытаться научно объяснить и воссоздать его духовный портрет…Поэтому мама моя была взволнована и рада. Благословила, передала мусульманский салам здравствующей вдове муллы – почтенной Саре-ханум. Как все в этой жизни тонко взаимосвязано! Наши добрые дела и помыслы отдают эхом в поворотах судьбы и событиях нашей биографии порой через многие и многие годы…И добро, и зло никогда не проходят бесследно.В моем научном проекте было обосновано теоретическое положение о том, что духовный лидер, имам – это не обязательно личность внешне, социально активная, так сказать, экстравертивная и публичная. Вообще, религия сама по себе имеет дело с невидимыми тонкими духовными явлениями, связанными с сознанием. Результат религиозной деятельности нельзя показать материально, измерить в тоннах и килограммах продукции.  И даже в бумажных отчетах Духовному управлению, количестве и внешнем декоре мечетей. Не принципиален также уровень и масштаб деятельности учителя, так что не следует в исследовании ограничиваться жизнью великих шейхов, муфтиев и хазретов.Учитывая актуальность микроистории, необходимо признать, что как раз нам интересна личность скромного рядового имама, который заслужил уважение и искреннюю любовь своей малочисленной общины – жителей махалля или аула. Подлинным духовным учителем  может оказаться вовсе не имевший громкого имени и признания в общенациональном масштабе (кстати, уместно вспомнить христианское изречение «Нет пророка в своем отечестве»), но именно честный труженик на духовном поприще, подвижник и святой, сеявший «разумное, доброе, вечное».Для будущих поколений и последователей религиозного проповедника (мусульманского или христианского) ценно искреннее отношение этого деятеля к священным идеалам, его знания, качество его духовной практики, добрые дела, честность, толерантность и внутренняя культура, подлинное, а не показное благочестие. В случае же с биографией Кари-ака из Талдыкоргана важен еще факт не декларативной, а подлинной живой дружбы народов – казахов, узбеков, уйгуров, татар, чеченцев и др., всех жителей многонационального Казахстана, которую он олицетворял собой.Личность муллы Расулова интересна и поучительна тем, что некогда жестокой судьбой оторванный от родной узбекской земли этот несчастный человек был затем заброшен на казахскую землю. И земля казахская приняла его как родного сына. Он крепко расцвел здесь, словно могучее дерево, пустил глубокие корни, принес духовные плоды – в виде благих деяний. Религиозный подвижник не уставал благословлять казахскую землю, народ Жетысу, а в последние годы жизни искренне радовался долгожданной Независимости и процветанию Казахстана. Он отказался от предложения похоронить его тело в Узбекистане, хотя всегда помнил и любил родину предков. Умирая, просил выполнить все казахские обряды, раздать 40 почетных халатов-чапанов казахским аксакалам, завещал хранить мир, дружбу и согласие казахов и узбеков, вообще не разделять людей по национальности и крови…Еще из рассказов мамы я знала в общем драматическую судьбу и жизненное кредо этого интересного человека. Наиболее важные фрагменты его биографии, переданные матерью, теперь точно подтвердились из уст информаторов (супруги муллы, детей и учеников) – в ходе поездки и интервью. Итак, я знала, что мулла Расулов Абдулазиз являлся потомком узбекских ишанов из Андижана. Религиозное образование получил в Фергане, затем некоторое время обучался в медресе Бухары. Как служитель культа он был репрессирован Советским режимом и 10 лет отбывал  наказание в сталинском лагере на крайнем севере. После истечения срока, не имея права вернуться в Узбекистан, в 1944 года был сослан в казахстанское Семиречье.

мекка

И здесь он испытал тяжесть изнурительного колхозного труда, познал вдоволь нужду и унижение. Однажды он услышал от местных стариков, что в этой местности похоронен Ескельды-бий, который почитается у казахов как «аулие» – святой. Воспитанный на традициях традиционного среднеазиатского ислама и суфизма, он, конечно, допускал и считал не противоречащим исламу обряд «зиарат» – посещение и ночлег у могилы святого с целью получения благословения. После тяжелого рабочего дня, тайно прижимая к груди маленький Коран, с которым не расставался никогда, Абдулазиз прямиком направился к мазару казахского святого. Долго читал там Коран, молился Аллаху, выражал искренне уважение аруахам.Как передавала мне в свое время мама, Кари-ака, хотя произносил эти слова в советский период для довольно узкого круга верующих людей, все же счел этичным  именно в данном месте прервать свою исповедь, не разглашая самое сокровенное и личное, священное и тайное. Но как говорили римляне, «sapienti sat» («мудрый поймет», «умному достаточно»). Поэтому мама комментировала: «Конечно, мы догадались, что аруахи тогда по настоящему его поддержали, благодать Аллаха снизошла, иначе подумай: кем он пришел и кем он затем стал в Жетысу? Бедный, гонимый, униженный одинокий узбек в конце концов стал любимцем мусульман всего края, даже секретари райкомов и горкомов тайно его посещали. А какая жена ему досталась? Красавица, умная, заботливая, богобоязненная. Дети родились, и достаток пришел. И долголетие дал Бог, до ста лет дожил. Разве не ясно, что Аллах его любил и Ескелды-баба благословил?! Кызым, запомни: аруахи не разделяют людей по национальности, по племени и роду, они справедливы!».Действительно, жизнь постепенно стала налаживаться, приходило  облегчение, первые успехи и радости. Удалось перевезти из Андижана в Казахстан мать (позднее она была с почетом похоронена в Талдыкоргане).  И все же, как гласит русская поговорка «на Бога надейся, а сам не плошай»: приходилось трудиться в поте лица, стремиться выживать не только физически, материально, но и морально и духовно. Самое главное – сохранить в тяжких испытаниях веру в Бога, а затем как-то доносить истины ислама духовно осиротевшим людям.И здесь лирическое отступление. Обычно мы восхваляем и считаем великими и сильными духом личностями Йассави, Бахауддина Накшбанда, Аль-Фараби и других классиков, живших, между прочим, в очень даже благополучные периоды человеческой истории и прекрасных государствах, при почти идеальной системе образования, при неиспорченных людских нравах и даже экологии. А вот мне иногда кажется, что самых сильных духов Всевышний Аллах сберег и затем воплотил в земные тела именно в тяжелейших условиях новейшей и современной казахской истории, а не средневековья.Бог послал лучших своих слуг, как самых сильных воинов, для испытания в среду оголтелых материалистов и озверевших тиранов, в те общества и страны, где сердца миллионов были покрыты темным мраком безверья, жестокости и цинизма, разврата и низости. Конечно, в таких жесточайших условиях только для того, чтобы просто остаться человеком, просто сохранить веру и порядочность, отвоевать от тьмы хотя бы маленький плацдарм для света и добра, истины и справедливости,  требовалась такая колоссальная внутренняя сила, духовная энергия, которая при более благополучных исторических условиях породила бы гениальные произведения и трактаты, высшую ученость и святость.С этой точки зрения, быть может, наши «алаш-ордынцы», вообще, все светлые личности, жившие в эпоху массовых гонений, кровавых диктатур или современной материалистической цивилизации на самом деле – души более высокого калибра и качества, чем древние батыры, ханы, аулие? Взять тоже простых, так сказать, «неисторических» личностей. К примеру, моя мама, ее родители, на чью долю выпали тяжкие испытания, которые и не снились средневековым казахам, возможно, духовно превосходят своих предков, живших в эпоху кочевой идиллии?Так или иначе, страдания, которые перенес репрессированный мулла сталинской эпохи Абдулазиз испытать довелось вероятно лишь немногим великим святым и суфиям древности. Но такова судьба и предначертание Аллаха. В 25 лет, закончивший курс обучения в Бухаре и получивший благословение тамошних учителей, в совершенстве владевший арабским и персидским языками, уже слывший феноменальным чтецом Корана молодой и перспективный мулла вернулся в Андижан. Отец, известный в крае мулла и ишан, лежал при смерти. Абдулазиз плакал, сожалел, что не смог выполнить свой сыновний долг, окружить заботой и вниманием отца в последние годы. В ответ отец улыбнулся и сказал: «Не печалься, что не кормил и не поил меня все эти годы, у тебя будет еще возможность заботиться обо мне.  Настоящее пропитание – это не хлеб, а Коран. Именно Кораном будешь ты меня поминать многие годы, и это будет истинным пропитанием моей души на том свете…».Но час тотального хаоса и антирелигиозной истерии в СССР настал. Политический террор в отношении духовенства начался уже с 1928 года и достиг пика к 1937/1938 гг. Абдулазиз в числе многих сотен тысяч мулл и ишанов был ложно обвинен и арестован. 10 лет он проведет в страшных условиях непосильного каторжного труда в концентрационном лагере на севере, на территории Коми АССР.

гулаг

По информации сына муллы, Абдыфаттаха Расулова: «Отец рассказывал, что выжил в лагере только потому, что во-первых, бывшие с ним осужденные мусульмане узнали его высокий уровень знания религии и Корана, и стали ему помогать,  иногда даже отдавать свой кусок хлеба. Во-вторых, благодаря своему необычному дару (видеть вещие сны) он предсказал и вылечил ребенка начальника колонии. Тогда его работу немного облегчили, иногда использовали вроде как медбрата: он показывал какие растения и травы в тех лесах надо использовать для исцеления от болезней. Ему увеличили  суточную норму хлеба. Только поэтому он выжил».«Подвигом добрым я подвизался, веру сохранил», – так кажется сказал о себе апостол Павел – самый великий и талантливый ученик Иисуса Христа, гордо принявший казнь от рук римских палачей. В самый пик ниспосланных страданий, Абдулазиз, конечно, молился Всевышнему, просил Его дать терпение и избавление. Ему приходили на память хадисы Пророка, аяты Корана о терпении и страдании, постигших даже таких любимцев Бога, как Айюб-пайгамбар (библейский Йов), пророков и святых разных эпох.Стойкость веры проявилась в том, что в нечеловеческих условиях, при пронизывающем тело холоде, полуголодном существовании и каторжном труде Абдулазиз держал мусульманский пост в Рамадан. Всего державших вместе с ним ураза заключенных в концлагере было 70 человек (вероятно, в лагере отбывали срок в основном религиозные деятели. С точки зрения религии само число 70 – весьма символический знак, свидетельствующий о присутствии высших сил). Никогда не расставался заключенный Расулов с маленьким Кораном. Только по милости Бога, как был убежден Кари-ака, ему удалось выдержать это страшное испытание  своей судьбы.Милость Бога (по арабски «рахмат») для Абдулазиза всегда ассоциировалась с Казахстаном. Вступив ногой на эту благословенную землю, в объятия доброго и милосердного братского народа, он понял, что навсегда свяжет с ним судьбу и будет честно служить его детям. Как известно, после 1943 г. политика СССР в отношении религии несколько смягчается и либерализуется. Стали разрешать отправлять религиозные обряды, открывались мечети и церкви. Долгое время в Жетысу Абдулазиз-ака был известен как знаток и чтец Корана, независимый духовный наставник, вдобавок практикующий целительство.Дар целительства (обычно тесно связанный с суфийской практикой) впервые проявился у мальчика в 14 лет, когда он спонтанно понял, как надо лечить заболевшего родственника. Духовный дар, по его признанию, он унаследовал по материнской линии. Покойная мать сама была образованной, обучавшейся у пиров (учителей суфизма). Именно через целительство Кари-ака встретил свою любовь и Богом данную супругу: у местных уйгуров Семиречья тяжело заболела, почти умирала дочь, никакие средства не помогали. Абдулазиз вылечил девушку. Радостные родители сказали: «Ты ее воскресил при помощи Священного Корана. Она – твоя суженая. Будьте благословенны и счастливы!». Кари - ака знал секреты лечения травами, другие тайны народной медицины, прибегая также к помощи своей интуиции и ясновидения. Как рассказывают люди, особенно он любил лечить детей, благословлять их.Авторитет муллы в народе стал возрастать. К нему обращались за благословениями, советами, спрашивали о Боге, особенно часто – в случае необходимости отправления мусульманских обрядов, прежде всего джаназа – заупокойной молитвы. Официально религия все еще находилась под запретом. Коммунисты и тем более руководители партийных и государственных органов не могли открыто пойти к мулле. Поэтому, как рассказывает Сара-апа, за дедушкой приезжали машины ночью; все обряды коммунисты старались выполнить тайно, хотя многие из них искренне уважали и почитали ислам. Рабочим и простым людям было проще, двери дома муллы были открыты в любое время суток.Пытаясь разгадать секрет популярности наставника, я кажется нащупала основные факторы, так сказать, слагаемые его успеха. Это – искренность, честность; образ жизни, когда  слова не расходятся с делами (казахская поговорка, высмеивающая плохих мулл: «Делай то, что говорит мулла, а не то, что он делает»). Мулла Абдулазиз-ака был любим за то, что никогда не разделял мусульман на богатых и бедных, влиятельных и простых. Чего уж греха таить, в современной религиозной жизни стало нормой, мягко говоря, дифференцированное отношение к пастве. На взгляд многих современных имамов, духовно обслужить бизнесмена или бедную одинокую женщину – это две разные вещи. Как правило, для отправления обрядов в семьи состоятельных мусульман, занимающих хорошие должности и т.д., едет сам главный имам, а к простым людям небрежно посылают кого-то из помощников, подвернувшихся под руку молодых сотрудников мечети. Мне лично приходилось наблюдать такое в жизни современных мечетей. Но народ не обманешь. Тем более Бога.Народ Жетысу помнит много ярких примеров, когда Кари-ака с болью в сердце шел на помощь бедным и страждущим, отдавал им свои деньги, агитировал и собирал людей чтобы, к примеру, организовать похороны одинокого человека.  Он говорил им: «Вам нужен сауаб (вознаграждение от Бога – Н.Н.)? Тогда давайте поможем этому бедному человеку».Еще одной особенностью духовной деятельности Кари-ака, как показывает исследование, было то, что он считал правильным доносить истины вероучения гибко и сообразно уровню и состоянию людей, конкретной аудитории. Даже в семье он, будучи принципиален в отношении моральных и базовых обрядово-бытовых предписаний ислама, все же не принуждал детей к намазу, буквальному следованию религии, ношению платков и пр. По словам дочерей, их отец не только не запрещал вступление в комсомол, полноценную светскую жизнь с пионерскими лагерями и пр., но и поощрял их учебу в школе и социализацию.Когда старший сын решил поступать в политехнический институт в Алматы, отец стал вдруг очень молчалив и задумчив, искренне переживал за него, почти не выходил из мечети, а потом радовался исполнению своей мечты. Но следует признать, что дети советского времени, кем были сыновья и дочери муллы Расулова, все же испытали на себе некую неполноценность от принадлежности своего отца к религиозной сфере. Это, по их собственному признанию, прямо отразилось на их биографии, не давало возможности сделать полноценную карьеру. А мне хочется им сказать: «Все в этой жизни не вечно и быстротечно: и должности, и репутация, и богатство. Вечно и по-настоящему дорого лишь то, что связано с верой в Бога, с праведным образом жизни, мудростью и совестью. Именно это всегда было в доме вашего отца, в его наследии и ваших генах. Этим вы превосходите других, и потому гордитесь. Воспитайте кого-нибудь из ваших детей в духе истинного ислама, пусть он унаследует дело отца, изучит вашу родословную. Пусть он совершит за прадедушку хадж – единственную мечту, которую он не смог осуществить».Оказалось, что в своей духовной деятельности мулла Абулазиз-ака облекал религиозные ценности в форму народной мудрости, житейских правил, делая акцент на общечеловеческих ценностях и национальных этических традициях. Конечно, здесь сказалась и суровая реальность советской эпохи, когда не всегда было возможным открыто проповедовать ислам, порой это могло оттолкнуть людей от веры. Вместе с тем я вижу в этой установке давние традиции и мудрость тюркского суфизма, его умение гармонизировать и интегрировать в единое целое теорию и практику, религиозное и светское, священное и обыденное. Порой именно такого подхода не хватает современным проповедникам ислама, страдающим категоричностью, склонностью к спорам и приклеиванию ярлыков.Также толерантность была возведена в нашем региональном исламе в ранг важнейших принципов (хотя мы знаем, что в истории Центральной Азии были и вооруженные протестные выступления под руководством ишанов. И все же это было скорее исключением из правила и чрезвычайной мерой, нежели фундаментальным принципом). Жизненный опыт, неординарная жестокая судьба, выпавшая на долю муллы, наверное, были лучшим учителем и ориентиром в его мировоззрении и практике. Еще в далеком лагере на территории Советской России он реально столкнулся со Злом, не имевшим национального или конфессионального лица. Видел, как страдали за веру и умирали не только мусульманские, но и православные священники. Нередко жалость, человечность и помощь неожиданно для него приходили со стороны людей, весьма далеких от его традиции, языка и веры.

гулаг

Духовная биография Абдулазиза Расулова поучительна тем, что он принимал истины вероучения, как прямое руководство к жизни, как свое подлинное кредо. Важнейшим показателем уровня духовного лидера является (наряду со знаниями) его моральный облик, характер и реальные поступки и отношение к жизни, а не красивые слова или написанные им книги. Муллу Абдулазиза-ака характеризовал добрый нрав, немногословность, скромность и терпеливость, умение прощать даже своих врагов.Когда с 90-х годов происходило оживление религиозной сферы, первые признаки демократизации, Кари-ака имел уже официальную должность имама в открытой его титаническими усилиями мечети в Талдыкоргане (для  открытия этой дополнительной мечети еще в советский период пришлось собирать подписи, обивать пороги кабинетов, писать в Ташкент и Москву, собирать добровольные пожертвования народа). Однако нашлись недоброжелатели, попросту говоря завистники, которые стали клеветать на аксакала, даже добиваясь обыска дома, снятия его с должности и т.д.Пытались использовать и этнический фактор: что, мол, какой-то там пришлый узбек возглавляет мечеть, когда есть «свои» (прекрасно зная, что в исламе нет разделения на этносы и расы. Кстати, сегодня люди той же масти принялись разделять уже сам казахский народ по «джузам» и родам, свои низменные цели прикрывать трайбализмом: «мы – найманы», «мы – джалаиры», «мы – албаны» и пр. Но поручим всех Аллаху – как это делал молча Кари-ака). Бабушка Сара-ханум с грустью говорит: ни о ком из них он не говорил плохо, вообще не обсуждал и не боролся с ними, а только  поручал Всевышнему.К счастью, не эти жалкие темные людишки формируют коллективное мнение и имидж казахского народа. Правда и свет всегда побеждают. Никто не мог уменьшить авторитет муллы в народе. Он продолжал оставаться любимцем и дорогим  учителем. По словам детей, супруги и учеников, Кари-ака искренне радовался государственной независимости, часто и с уважением произносил имя Первого Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Говорил им, что благодаря дарованной Аллахом долгой жизни он, когда-то пострадавший за религиозные убеждения, смог теперь воочию увидеть плоды свободы и демократии; то, как открываются новые мечети и медресе, как государство оказывает поддержку полноценному развитию ислама.С провозглашением свободы совести Кари-ака получил возможность открыто учить, давать уроки и наставления на дому, благословлял молодых имамов, отправлявшихся на учебу, в хадж и т.д. О такой свободе он когда-то мог только мечтать. Как наследник традиций центральноазиатского тюрко-ханафитского ислама мулла Абдулазиз-ака еще в 80-е годы неоднократно совершил зиарат в Туркестан  – к месту упокоения великих святых: Ходжи Ахмеда Йассави, Арыстан-баба и др. Ездил в Узбекистан, в Андижан, показать супруге и детям землю, где родился и вырос. Читал Коран на могилах отцов и дедов. Хотя говорил, что родни как таковой у него там не осталось, т.к. все родственники в Узбекистане, боясь за свою жизнь и благополучие, когда-то официально отреклись от него.В те же годы его стали приглашать на конференции по исламу, которые проходили в Алматы. Гости из Ирана подарили ему экземпляр Корана. Данный период характеризовался созданием независимого муфтиата, Духовного управления мусульман Казахстана и отделением республики от САДУМ. В доме у Абдулазиза Расулова в Талдыкоргане бывали в гостях многие известные религиозные деятели,  в том числе верховный муфтий Ратбек-хаджи Нысанбаев и другие, обсуждая животрепещущие вопросы религиозной жизни страны. Безусловно, это было признанием его знаний в области ислама, корановедения, традиций ханафитского мазхаба. Также примечательно, что Кари-ака принимал самое действенное участие в мероприятиях по увековечению памяти великих людей Семиречья, прежде всего Ескелды-бия. При строительстве мазара в честь Ескелды-баба Кари-ака давал мудрые советы и свое искренне благословение.Похороны Кари-ака в 2004 г. вылились в крупномасштабное мероприятие, в котором участвовали тысячи людей. Жители города помнят, как даже перекрыли временно улицы, возникли непривычные для маленького городка транспортные «пробки». Дети и ученики выполнили завещание духовного учителя быть похороненным именно в Семиречье, на казахской земле,  совершить все казахские обряды – в дань уважения народу, частицей которого он давно себя ощущал. Я удивилась, почему почти не осталось никаких памятных вещей муллы и услышала объяснение сына: «Буквально все разобрали на «табарик» (обычай забирать после смерти личные вещи старого уважаемого человека, святого – Н.Н.)».Да, конечно, понятно: 100-летний возраст, тем более мулла, кари, целитель…И все же очень жаль, что из-за небрежности и неопытности детей (или чрезмерного упорства посетителей) оказались  утраченными многие ценные реликвии и личные вещи, принадлежавшие  учителю, в том числе книги и старые экземпляры Корана (изданные в дореволюционной Казани и др.), а также родословная-шаджара.По факту существования шаджара (по каз. «шежере»; букв. с арабского переводится «древо», т.е. генеалогия) мы можем предполагать, что заброшенный судьбой в Казахстан репрессированный андижанский мулла принадлежал к какой-то ветви ходжей – аристократических субэтнических групп в составе казахов, узбеков и др. тюркских этносов, ведущих свое происхождение от арабов-курайшитов, сподвижников Пророка и ранних распространителей ислама в регионе.    О жизни и деятельности Расулова Абдулазиза в рамках упомянутого научного проекта будет подготовлен и издан ряд научных статей; также будет продолжаться поиск и сбор материалов, уточняться данные биографии и мировоззрения.   Назира Нуртазина,доктор исторических наук, профессор Казахского Национального университета имени Аль-Фараби (Алматы)

nazira_n@rambler.ru

 

Вместо эпилога

 (Только для тех, кто далек от цинизма и вульгарного материализма и с уважением воспринимает мистические феномены и рассказы о них – хотя бы как материал для  изучения со стороны трансперсональной психологии и религиоведения. На Западе солидные ученые с мировым именем вполне серьезно относятся к мистицизму и ченнелингу (англ. «channeling») – интуитивному общению с параллельными мирами, архетипами древних героев и богов).Из беседы с Сарой Раимовой, 86-летней вдовой Абдулазиза Расулова (январь 2014 г., беседа проходила на казахском языке):«Назира Нуртазина: Сара-апа, моя мама когда-то услышала и пересказала мне рассказ Кари-ака о посещении в трудный час его жизни могилы Ескелды-бия в Уштобе. Но ата не стал им говорить подробно, было ли сновидение и что произошло в ту сокровенную ночь 1944 года. Но, наверное, Вам известно об этой его тайне. Можете ли Вы мне сейчас ее поведать? Оказывается, с тех пор прошло ровно 70 лет.  Сара-апа: «Да, говорил. У него было видение. Он видел Ескелды-баба и рядом его супругу. Слова аруаха были: «Балам, Кураннан айрылма! Осы жолыннан ешкашан тайма!» («Сын мой! Не расставайся с Кораном! Не сворачивай с этого пути никогда!»)».Как хотелось бы, чтобы факт об этом духовном откровении хотя бы чуть-чуть заставил задуматься людей о вечном и подлинно священном, особенно наших ученых мужей, историков и искусствоведов, выдумавших искусственный миф о «тенгрианской» вере казахских биев и ханов, о том, что якобы ислам – это одно, а казахская кочевая культура – совсем другое, а также националистов и трайбалистов разного оттенка во всех наших центральноазиатских республиках, то и дело перетягивающих великих тюрков в свои национальные квартиры, пытающихся втиснуть аруахов в прокрустово ложе племенного и жузовского сознания,  примитивная логика которых (как у африканских бушменов и пигмеев) гласит, что почившие предки – их духовная собственность, и они будто бы тоже ревностно осуществляют протекционизм только над своими прямыми кровными потомками и родичами.  

Комментирование закрыто.

2025d523818cd5cb