Sorry, this entry is only available in Орыс Тілі For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Заведующий отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАМН профессор Сергей Ениколопов рассказал «Комсомолке», как и почему за последние десятилетия изменился психотип народа [видео]

От результатов исследования Института психологии Российской академии наук о динамике психологического состояния нашего общества, которые были опубликованы в конце 2013 года, все пришли в ужас… Потому что за 30 последних лет  у россиян выросли все отрицательные характеристики (см. «Каких качеств стало больше…»), а  положительные,  наоборот, уменьшились.  Вот вам и разница между двумя мирами – социалистическим и капиталистическим…

О том, что с нами произошло и почему,  мы решили спросить у заведующего отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАМН профессора Сергея Ениколопова.

Догнать и перегнать Америку

– Вы тоже, как и все, в шоке, Сергей Николаевич?

– Нет, потому что я этой темой занимаюсь больше 40 лет. То есть я с начала 70-х анализирую насилие, его рост или падение. И вот что вам скажу – в вопросах агрессии мы с 1981 года не постоянно идем вверх. Все плавно меняется – то подъемы, то спады.  В 1981 году нам тоже казалось, что все плохо, потому что было зафиксировано примерно 25 тысяч убийств в год – примерно столько же, как и в США, но там и людей было на 50 миллионов больше. Потом вдруг наша страна с 280 миллионов уменьшилась до 140, а официально зарегистрированных убийств стало больше – 33 тысячи в год. И это на фоне США, у которых все время шло падение. Сейчас они дошли примерно до показателя 15 – 16 тысяч. У нас тоже наблюдается радостная тенденция к снижению – регистрируется примерно 28 – 29 тысяч убийств.

Но вот что интересно: в Америке произошел кризис,  но роста насильственных преступлений не отмечается! Некоторые исследователи объясняют этот феномен  высокой самооценкой и самоуважением и считают, что одной из причин является субъективное восприятие своей безопасности самими американцами: и дом защищен, и полиция хорошо работает. Кроме того, на американцев, как это ни парадоксально, не так сильно, как на нас, действует разница в доходах между бедными и богатыми.

– То есть мы пихаемся локтями в метро, стреляем из травматического оружия по замедлившим шаг пешеходам, устраиваем мордобитие, когда два «барана» на автомобилях не могут уступить друг другу дорогу, – из-за чувства элементарной обиды и ревности?

– Прибавьте сюда еще ощущение безнаказанности. В американских тюрьмах сидит почти 2 миллиона человек (у нас – около 700 тысяч. – Ред.), а законы настолько жесткие, что мало никому не покажется… Чего стоит одна идея так называемого третьего удара, когда человек, совершив преступление два раза, в третий может вообще получить пожизненный срок! Плюс к этому страна стареет – в США проживает примерно 30% людей старше 50 лет. А насильственные преступления во всех странах совершают молодые.

Игра без правил

– Тем не менее у советского человека был совершенно другой имидж. Мы были неудачливы в экономике,  но зато были невероятно душевны, гостеприимны и дружелюбны.

– Мы такими и остались.

– Да? А как же цифры, от которых падаешь в обморок? Понятно, что на менталитете не могли не сказаться 90-е годы: всеобщая брутализация, голод, психологический шок от перемен, потеря работы и социального статуса. Как думаете, под воздействием чего именно изменился национальный российский психотип? Я тут выписала цитату из интервью одного из ваших коллег: «Причиной могли быть «заведомо недостижимые жизненные стандарты и показ на телеэкране, как живут звезды». Мы что, такие завистливые?

– Дело не в зависти. В том, что мы на перепутье. Мы из одного общества переходим в другое. Мы находимся в состоянии аномии (состояние общества, при котором наступают разложение, дезинтеграция и распад системы ценностей. – Ред.), притом очень длительном, когда нормы перестают действовать. Происходит расхождение между нашими желаниями и теми культурными образцами, ценностями и регуляторами, которые предлагаются обществом. Грубо говоря, когда мы были молодыми, то говорилось о ценности образования, без этого невозможно было устроиться на более-менее приличную работу. И были очень четко сформулированы правила достижения цели: если ты хочешь заниматься чистой наукой – иди в физтех, хочешь преподавать – в пединститут. И люди знали, что для этого нужно делать: будешь хорошо учиться в школе – сдашь экзамены в вуз. Не будешь – пойдешь в ПТУ.

Вам кажется, это всего лишь безобидная картинка из мультика? А вот и нет: типичный урок агрессивности, получаемый с детства.
Вам кажется, это всего лишь безобидная картинка из мультика? А вот и нет: типичный урок агрессивности, получаемый с детства.
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Потом начались сбои. Оказывается, можно было дать взятку и поступить в институт без знаний. А затем вообще выяснилось, что декларированная ценность образования не играет никакой роли, можно и без образования стать богатым и купить диссертацию. Не забудем к тому же обман со средствами. Декларируется, например, что ЕГЭ дает возможность мальчику из деревни или маленького города поступить в хороший московский университет. Но потом выясняется, что у его родителей денег мало и послать в Москву ребенка они не могут, поэтому ему бессмысленно получать высокие баллы по ЕГЭ. Реакция на такую ситуацию – рост агрессии и аутоагрессии, вплоть до самоубийства.

– Неужели этот самый мальчик выйдет на дорогу с обрезом?

– Этот мальчик не выйдет, но выйдет другой. То же самое происходит в здравоохранении. Вы не знаете, чем больше обидите хорошего врача – размером суммы, которую хотите ему предложить, или самим этим фактом? Может, он хорошо лечит и без денег? Никто не знает правил игры. А  средства массовой информации – они на самом деле в этом не виноваты, они транслируют то, что происходит в обществе, – усиливают это как рупор.

Кто сейчас достигает успеха? Если в конце 60-х – начале 70-х огромное количество детей мечтали быть космонавтами, академиками, балеринами, то с 90-х то проститутки поднимаются наверх, то бандиты. Плюс постоянная звездность шоу-бизнеса. И мамы с папами вкладывают гигантские деньги в походы своих чад в модельные студии… Но ведь при этом из голов абсолютно вышибается, что, вообще-то говоря, страна не может обойтись без ассенизаторов, инженеров и простых людей, которые что-то могут делать.

– Я с трудом могу себе представить человека, который мечтает быть ассенизатором…

– Он, может быть, и не мечтает, но его никто никогда не опускал так низко, как сейчас. Страны, которые понимают, что нужно делать, этим ассенизаторам предлагают очень сильные бонусы. На параде в Нью-Йорке я был потрясен, когда после полицейских, у которых очень красивая парадная форма, пожарных, у которых еще более красивая парадная форма, появились люди в немыслимо красивой парадной форме. И выяснилось, что это идет отряд нью-йоркских ассенизаторов… Несколько раз в год, когда проходит парад в Нью-Йорке, этим людям дают такой маленький подарочек. В Советском Союзе это понимали, устраивая День учителя и День медицинского работника – эти праздники давались людям, которым государство недоплачивало, но понимало важность их труда. Людям необходимо иметь высокую самооценку и ощущать уважение к себе как со стороны других людей, так и от общества и государства.

Мы убиваем, нас убивают

– Последние 30 лет для России за весь ХХ век были далеко не самыми страшными. До этого были и революция, и сталинские репрессии, и война. Люди ожесточались, но потом опять добрели. То есть после всплеска агрессивности существует некий период, за время которого нация от агрессии вылечивается?

– Безусловно. Он не сразу наступает: у победителей раньше, у побежденных позже. И в этом смысле эйфория и оптимизм советского народа после 1945 года, который отмечают все, кто тогда жил, был обусловлен не только победой над Германией, но и верой в то, что жизнь станет лучше. Вторым таким периодом были 60-е годы. В Москве тогда было зафиксировано всего 9% корыстных убийств, что считается очень сильным индикатором благополучия. Потом был небольшой спад, затем период стагнации – ровной и спокойной жизни, когда преступность росла, но не такими быстрыми темпами, как в 90-е и в начале 2000-х. Сейчас во всем мире наблюдается парадоксальная ситуация: насильственная преступность падает. Всюду. И традиционная криминологическая версия о прямой связи экономики и преступности дает сбой! Люди начинают понимать, что, для того чтобы общество себя чувствовало в большей или меньшей безопасности, существует много самых разных причин.

Наш враг – телевизор

– Насколько я могу судить по вашим публикациям, первым врагом общественной безопасности вы считаете телевидение?

– ВСЕ средства массовой информации, но в первую очередь электронные, включая интернет. Потому что печатные СМИ чаще читают люди старшего возраста, наименее криминализированные. А вот электронные СМИ делают несколько вещей: они предлагают те ценности и те критерии успеха, которых большая часть населения достичь не может. Поэтому очень часто в голове у некоторых возникает мысль, что убить старушку-процентщицу и выдвинуться вперед – это нормально. Другая проблема – в том, что нас обманывают, потому что все время показывают какие-то фильмы про Золушек.

Фото: Дмитрий ПОЛУХИН

– … которые приехали в Москву и вышли замуж за олигархов…

– Да. Или сами стали мультимиллионерами. А реальность не такова. И вот этот конфликт между сказкой и реальностью для тех людей, которые не понимают, что им рассказывают сказку, – по-настоящему трагичен. В США есть исследования о том, что 57% нижнего класса американцев твердо верят в то, что кино – это реальность. Что в Нью-Йорке все время падают небоскребы, бьются машины и что-нибудь взрывается. То есть их реальность и восприятие кино- и телевизионной картинки не различается. Понятно, что и у нас такое явление есть. Другая проблема – то, что наши люди таким образом обучаются решать свои проблемы агрессивным способом.

– Благодаря фильмам и сериалам, которые мы смотрим?

– Конечно! Это не означает, что человек посмотрел телевизор и немедленно помчался кого-то бить. Это происходит медленно: спасибо, как говорится, за подсказку, теперь мой поведенческий репертуар увеличился… Это второе. Третье – если человек долго сидит у телевизора и щелкает по каналам, то он видит огромное количество трупов, которых на самом деле меньше. Но он не настолько хорошо знаком с ситуацией, чтобы понять, что по всем каналам показывают один и тот же труп! И, выходя на улицу с ожиданием встречи с враждебным и опасным миром, он ждет подвоха и на всякий случай кладет в машину биту и монтировку… Это восприятие ведет к самым негативным последствиям. То есть можно со смехом вспоминать рассказ Чехова «Пересолил», когда путник, боясь извозчика, начинает так его запугивать, что тот в конце концов бросает его и убегает. Это смешной финал. А в реальности вполне нормальные и милые, добрые люди выходят на улицу с ощущением, что окружающая среда опасна и им надо защищаться.

Не сотвори себе кумира…

– Не хотите ли вы сказать, что в советских выпусках выхолощенных новостей был смысл? Была логика в том, что от нас скрывали правду о серийных маньяках и катастрофах? А где тогда проходит разница между правдой и цензурой?

– Здесь вопрос в том, КАК об этом рассказывать. Одно дело, когда от восторга ручки трясутся – нам-де удалось снять единственное интервью серийного маньяка… Кстати, одно из объяснений того, почему в Америке так много серийных маньяков и убийц, именно в этом: они получают слишком много славы. Когда вы входите в книжный магазин и видите стеллаж книг про убийцу – его собственная книга, следователя и еще парочки журналистов, а еще фильмы о нем снимаются и его постоянно показывают по телевизору… Американские криминологи говорят, что нельзя исключить мощного влияния той идеи, что, совершив преступление, ты станешь героем. И должен вам сказать, что у нас это явление тоже наблюдается. Люди избивают друг друга, снимают это на мобильный и выкладывают в YouTube. С точки зрения нормального, здравомыслящего человека – это же донос на самого себя! Но зато какое количество кликов! И человек идет на нарушение самосохранения, но зато купается в лучах славы, поскольку ему объяснили, что количество посещений сайта на порядок важнее, чем жизнь.

Научиться думать о хорошем

– У вас рецепт, что делать, есть? Объяснять этому человеку, что жизнь все-таки важнее? Но если он не понял это с первого раза, то вряд ли поверит, прочитав в 50-й и 51-й! Или все-таки поверит?

– Если долго и упорно капать на мозги, смысл все-таки будет. У американцев ведь в 60 – 70-е годы количество насилия и секса на телевидении было таким же, как у нас в 90-е. Но в 1980 году в конгрессе прошли знаменитые слушания научного доклада комиссии по изучению влияния кино и телевидения на поведение людей. И большая часть телемагнатов осознали, что если они хотят жить в спокойной стране, где дети могли бы спокойно гулять, а родители не дергаться и не росло количество охранных структур, дабы охранять каждого американского гражданина, – то нужно умерить свои аппетиты. Там есть такой интересный опыт: существует ассоциация американских бабушек – они содержат мониторинговый центр, который отсматривает все каналы. И ежегодный отчет этих бабушек для телевизионных деятелей по-настоящему страшен, потому что рекламодатели не дают рекламы на те каналы, где много насилия. Потому что старушки пенсионерки и являются основными американскими покупателями.

Фото: Дмитрий ПОЛУХИН

– Иными словами, нам следует задуматься о позитивном имидже всей нашей жизни, откорректировать учебники истории и научиться радоваться – потому что нельзя все время каяться, плакать и говорить, что «эта страна и этот народ ужасны и хуже никого и ничего на свете быть не может»?..

– Именно! И эта корректировка вовсе не является призывом к вранью. У нас есть чем гордиться, есть чему радоваться, мы не лучшие и не худшие, мы такие, какие есть. С одной стороны, у нас высокий уровень агрессии и низкая самооценка. Но может ли нация с низкой самооценкой победить? Но она же побеждала – и в первой Отечественной войне, и во второй! И хорошо ли быть нацией с низкой агрессивностью – как, например, Франция, которая сдается без боя?

Поэтому одного знака плюс или минус у агрессивности нет.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

ЕНИКОЛОПОВ Сергей Николаевич. Один из первых в стране исследователей криминальной агрессии, автор более 250 научных работ и нескольких книг, член правления Российского общества психиатров, Российской криминологической ассоциации и Международного общества по изучению агрессии, профессор.

 

http://www.kp.ru/daily/26179.4/3068438/

Рубрика: