Sorry, this entry is only available in Орыс Тілі For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

После распада СССР историческая наука стала избавляться от груза марксизма и коммунистического миропонимания. Между тем, на Западе был уже накоплен огромный опыт междисциплинарного синтеза. Вместо классической исторической науки там приобрела огромную значимость социальная антропология, и стали привычны междисциплинарные исследования на стыке гуманитарных наук. За годы Независимости отечественные историки в РК стали активно интересоваться такими новыми направлениями изучения прошлого, как история ментальности, история повседневности, устная история, микроистория и др.

Первым направлением в исторической науке, которое изменило оптику исследований прошлого и обратилось к культуре повседневности, стала так называемая школа «Анналов». Ряд французских историков XX в., группировавшихся вокруг журнала «Анналы» провозгласила антропологический поворот, обосновав новый тезис о том, что в центре изучения истории должен находиться Человек – в единстве всех его социальных ролей и культурных проявлений. Причем западные историки начали интересоваться именно «маленьким человеком», сугубо социальными аспектами жизни прошлых поколений.

В 80-е гг. XX века сформировалась история повседневности как особая отрасль исторической науки. Центрами развития этого направления стали Германия и Италия. Основные вопросы, на которые стремится ответить история повседневности, связаны с трудовыми и бытовыми практиками и особенностями восприятия событий – как великих, так и обыденных – рядовыми людьми. «От изучения государственной политики и анализа глобальных общественных структур и процессов обратимся к малым жизненным мирам» – так звучал призыв германских исследователей, задумавших написать «новую социальную историю» как историю рядовых, обычных, незаметных людей, а также низов общества.

История повседневности в Казахстане является еще молодым жанром национальной историографии. Хотя имеются исследования, посвященные повседневности городов советской эпохи. Особенно не хватает исторических трудов, где на материалах казахского общества XIX-нач.XX вв. раскрывалось бы социальное содержание жизни и быта номадов. Для казахстанской исторической науки интерес к данной тематике стимулируется необходимостью поднять на новую высоту изучение культуры Великой Степи – со всеми ее взлетами и падениями, светлыми и сложными сторонами жизни, при этом уходя от абстрактных схем и приближаясь к микроистории.

Весьма интересно изучение тяжелого колониального быта кочевников XIX-нач.XX вв., особенно женской повседневности, также досуга и развлечений казахов в контексте повседневности (хотя имеются разногласия о включении в повседневность времени отдыха и развлечений). Здесь можно учесть, что праздники, тои, байга и другие зрелища в эпоху колониализма становились в чем-то обычным, часто повторяющимся, причем десакрализованным, действом; разница между повседневностью и нехитрыми развлечениями порой стиралась.

В подходе к казахской повседневности XIX-нач.XX вв. мы должны стремиться видеть не только позитивные, но и негативные тенденции. В данный период колониальная политика царизма, разоружив казахов и не создавая юридической и социальной базы для модернизации кочевого общества, обрекла народ на своеобразную безработицу и избыток времени досуга. Дело в том, что при номадизме не требуется вовлечения всей массы мужчин в процесс выпаса скота, пастухи из молодежи и бедных членов общества могли обслуживать стада зажиточной части общества. Если в эпоху средневековья номады были вовлечены в войны, походы, создание империй, охрану границ и др., то разоружение и «умиротворение» казахов в имперский период имело следствием то, что кардинально изменился быт и коллективные привычки масс. В XIX в. резко повысился интерес к развлечениям, тризнам, скачкам, также айтысам и поэзии, музыке.

По образному определению эксперта по истории ментальности и духовной традиции казахов Н.Д. Нуртазиной, «от безделия, избытка времени, отсутствия интеллектуальных занятий или другого серьезного дела казахи превращались в «играющий народ»….. Это понятия «ойын сауық», «той томалақ», «сауық сайран». Охота с беркутом, байга (скачки), порой и барымта (угон скота и погони) тоже имели развлекательную цель. ….Возникло и распространилось выражение (пожелание) «ойнап күліп жүру», которое стало профанным идеалом, формулой беззаботного счастливого существования».

По мнению автора, кочевники колониальной эры деградировали в том смысле, что в их коллективном сознании и поведении возникла такая черта, как инфантилизм. Великий Абай писал о своих современниках-казахах, что они не скрывают свое желание «быть как дети», уйти от всех проблем в фантастическое детство.

В целом, несомненно, в отличие от традиционного этнографического изучения казахского общества, которое характеризуется недостаточным учетом структур ментальности, также склонно к идеализации и обходу «острых углов» и темных сторон социальной жизни (между тем, на Западе, в России успешно изучаются повседневность тюрем, вопросы быта, питания, гигиены различных слоев общества в прошлом; в том числе распространение алкоголизма и т.п.), история повседневности должна раскрывать все малоисследованные страницы казахского прошлого, пролить тем самым свет на исторические корни многих современных проблем.

Даяна Макашева,

студентка 4-курса факультета истории,

археологии и этнологии КазНУ им.аль-Фараби

(научный руководитель: профессор Н.Д. Нуртазина)

Рубрика: ,