Sorry, this entry is only available in Орыс Тілі For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

khodor_625 октября 2003 года Михаил Ходорковский был арестован в новосибирском аэропорту «Толмачёво». За эти 10 лет из некогда самого богатого человека в стране он превратился в «заключенного № 1» в России, возвращения которого на свободу ждут сотни тысяч сторонников по всему миру. Бывший владелец компании ЮКОС ответил на вопросы русской редакции RFI из ИК-7 в городе Сегежа Карельской области. Интервью.

RFI: Прежде всего, как вы себя чувствуете? Каковы на сегодняшний день условия вашего содержания в тюрьме? Обеспечены ли вы всем необходимым?

Михаил Ходорковский: Понятно, что за десять лет и настроение, и самочувствие у меня бывали разными. И резали, и зашивали, и в больничке лежал, и депрессия давила, но самодисциплина, поддержка родных и друзей помогли не раскиснуть.

Сегодня, в пятьдесят, ни физическое, ни моральное состояние не мешают мне работать.

Мне довелось побывать в трех тюрьмах и двух зонах, не считая «пересылок». Условия везде похожи. Чуть получше, чуть похуже…

Тому, кто как я и мои родители, пожил в коммуналке на зарплату советского инженера, в материальном плане они показались бы обычными. Большей части современной молодежи – тяжело. 2-3 кв.метра на человека, очередь в умывальник и туалет. Вода – только холодная. Душ – раз в неделю. Хлеб, каша, суп, похожий на тюрю, и опять – хлеб, каша. Хотя теперь иногда появляются следы мяса, рыбы, молока. Гуманизация, однако.

Но главное – унизительное ощущение полной зависимости от настроения и фобий этих очень и очень разных людей.

Многие мои сограждане считают такие условия чрезмерно щадящими для людей, которых наш суд признал виновными. При этом те же граждане самому суду не верят, а тюрьму рассматривают, как вполне реальную перспективу для себя или своих близких…

Уму непостижимо. Ну да Бог им судья.

RFI: Каким вы видите демократический процесс в России? Сохраняете ли вы надежду, что он будет успешным?

М.Х.: Возможны два пути.

Первый – постепенная либерализация общественной жизни, допуск оппозиции к реальной борьбе за власть в условиях честных выборов. Пусть даже сначала на региональном, а затем – на федеральном уровне. То есть, демократизация «сверху».

Такой процесс сейчас идет, хотя крайне медленно и непоследовательно из-за противоречивой позиции самой власти. Разум подсказывает Владимиру Путину необходимость подобных шагов, но его чувства (поддерживаемые частью окружения) вопиют.

Второй путь – смыкание политического протеста молодежи и активной части общества с социальным протестом вчерашних «молчунов», привыкших к быстрому росту своих доходов в «тучные годы» и потерявших эту успокаивающую перспективу ныне. Здесь возможны самые неприятные проявления недовольства.

Первый или второй путь выберет страна? Это – вопрос времени. Насколько быстро нынешняя политическая элита осознает необходимость перемен и начнет их.
В любом случае, перед демократической оппозицией стоит задача не дать свернуть протесту с мирного пути, добиться понимания обществом общедемократических рецептов решения проблем страны, как альтернативы бессмысленной смены фигур авторитарного режима.

Я лично убежден в успехе. Россия всегда в конце концов выбирала европейский путь развития. Лишь бы хватило запаса прочности у страны.

RFI: Остается ли Россия великой державой?

М.Х.: У разных людей разные представления о «величии». В моем – великая страна та, где люди живут достойно. Именно достойно, а не только обеспеченно.

Страна, которая дает другим странам и народам примеры, выбираемые ими для подражания.

Является ли Россия сегодня великой страной в этом смысле? – Нет.
Хотелось бы мне, чтобы она ею стала? – Несомненно.

У нас, русских, гордость за свою Россию – есть тайное, но сильное чувство. Те, кто выставляют его напоказ, закрывая глаза на очевидные проблемы, вызывают у меня лично ощущение неудобства. Иногда даже стыда.

RFI: Шаламов называл тюремный опыт бесчеловечным, а потому бесполезным. В этом он расходится с Солженицыным, который считал, что лагерные страдания очищают и облагораживают человека. После 10 лет, проведенных в тюрьме, чья точка зрения вам ближе?

М.Х.: Все зависит от личности. Слабых, амбициозных тюрьма ломает, подлецов – заставляет проявлять себя, лидеров учит пониманию и смирению. Просто хорошие люди помогают сделать тюремную жизнь выносимой. Спасибо им за это.

RFI: Есть ли что-то в этом тюремном ужасе, что дарит вам радость?

М.Х.: Я – оптимист, и поэтому радостей у меня даже в тюрьме много. Главная – свидания с семьей. Это как маленький выход на свободу. Жалко, бывают редко.

А так – телефонный разговор с домом – радость, хорошая книжка – удовольствие на неделю. Новый год – любимый праздник, даже без торта и шампанского. Письма от друзей, хорошая рецензия на статью, добрые слова в газете или на митинге, понимание, что тебя не забывают и ждут…

http://www.russian.rfi.fr

 

Рубрика: