Sorry, this entry is only available in Орыс Тілі For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Хиджаб (с арабского букв. «преграда», «завеса») – право женщины на защиту своего здоровья и безопасности.

Меня всегда удивляло то, что при обсуждения темы хиджаба (мусульманского платка) наши религиозные деятели ограничиваются только аятами Корана о покрывале,  взывая к узкорелигиозным понятиям и общественной морали, и абсолютно пренебрегают аргументами и фактами в пользу здоровья и безопасности женщины.

Сами аяты Корана как раз не договаривают всех причин, по которым женщинам как слабому полу и обладателям длинных волос, предписано покрывать голову вне дома. Всевышнему не пристало досконально разъяснять ниспосланный «указ», словно оправдываясь перед своими несмышлеными тварями. Хотя в Коране можно найти методическую рекомендацию о том, что человек должен включать почаще свой разум (акл), развивать его и с помощью  разума пытаться познавать этот мир.

Зато наших имамов и муфтиев дополняют занимающиеся духовной практикой экстрасенсы и народные целители, а порой и медицинские работники, которые охотно разъясняют пользу платка (или шапочки), даже с точки зрения гигиены, науки, микробиологии.  Волосы по своей структуре являются таким «материалом», на который очень быстро и прочно оседает пыль, собираются словно в паутину всевозможные вредные микробы. Надо бы хорошенько задуматься, почему медперсонал или работники общепита, повара обязаны всегда работать в специальных колпаках. Также вредны для волос ультрафиолетовые лучи, другие вредные воздействия окружающей среды.

В старину даже мужчины покрывали головы – тюбетейками, шляпами и пр. Особенно много суеверий было у народов насчет защиты макушки человека, области лба, темени. И все же мужчине по возвращению домой легче помыть голову, хотя бы под водопроводным краном или умывальником (что касается наших предков, то было еще проще: они после ислама начисто брили головы), а вот незащищенные длинные косы и распущенные волосы женщин, конечно, создадут большую проблему и немалые хлопоты, если в целях строгой гигиены требуется после каждого выхода на улицу их мыть, сушить, заплетать и пр. Современные вредные шампуни, которых только и может позволить себе представительница простого народа, при ежедневном применении могут вызвать явление выпадения волос, интоксикацию организма.

 

 

«Новое средневековье»? Маски-«никабы» и другие орудия защиты от пыли, солнца, микробов и «дурного глаза».

Не проще ли перестать, наконец, препираться с Божественным Законом  и, смирив «эмансипированную»  гордыню, признав свое духовное невежество, полный крах современной цивилизации, который мы сейчас наблюдаем, всем женщинам планеты раз и навсегда подружиться с  красивым платком – вечным символом женственности, веры и чистоты?  Тем самым создав преграду («хиджаб» – с арабского букв. «преграда», «завеса») многим непрошенным «гостям» – витающим в воздухе микробам, вирусам, частицам тяжелых металлов и пр.

Далее, мы наблюдаем, как в свете пандемии коронавирусной инфекции в обществе многократно возросло значение социальной изоляции, отказа от рукопожатий, соблюдения физической дистанции между людьми, защиты физически слабых категорий – стариков, женщин, детей; также ношения масок для лица. Это, между прочим, чем-то напоминает возвращение «темного средневековья» (как раз со спорадическими эпидемиями чумы и холеры): образы монахов-францисканцев в черной робе с капюшонами и недружелюбным взглядом исподлобья;  женщины в арабских никабах, закрывающих лицо, с узкой прорезью для глаз или среднеазиатской парандже с густой сеткой для лица (вуаль, чачван)…

В древности женскому полу предписывалось полное или частичное затворничество, особенно это касалось аристократок, для которых  свободно слоняться по городским улицам было равнозначно унижению и бесчестью. А также это считалось небезопасным для жизни и здоровья, ибо слабая и безоружная женщина во все времена была беззащитна перед лицом преступников, торговцев рабами и пр.  Даже у древних греков и римлян практиковалось женское затворничество, прежде всего представительницами  знатных семей. Только рабыни и проститутки были быть простоволосыми (т.е. без покрытия) и могли вести себя вольно, ходить по улицам. Потому что их никто не жалел и не ценил, они были «дешевыми».  

Помимо воспитания целомудрия вуаль во всех традиционных обществах Востока и Запада рекомендовалась молодым женщинам для того, чтобы оберегать себя от посторонних взглядов, храня свою красоту, а значит, психическое и физическое здоровье. Из этих же соображений женщинам пожилого возраста не было нужды в парандже и других, слишком строгих формах покрывала.  При этом логика была такова: первый мотив – это боязнь сглаза (все древние народы верили в сглаз и порчу), второй – риск стать объектом кражи и продажи в рабство. В древнем мире повсеместно процветала местная и международная работорговля, в том числе торговля красивыми рабынями.  

Затворничество наших белолицых прапрапрабабушек: многокомнатные юрты кочевников, вуали и кареты.

Один из беспрецедентных историко-этнологических мифов  в истории человечества – это глобальный фейк о немусульманстве (или «плохом исламе») казахов-кочевников, который включает в свое содержание такую выдумку, что женщина у казахов якобы всегда была выставлена на всеобщее обозрение, что она будто бы беззастенчиво и гордо поднимала голову и улыбалась посторонним мужчинам.

А как же такой неопровержимый фотодокумент – сделанная в нач. 20 века краеведом Дмитрием Багаевым историческая фотография «Девушки-казашки возле юрты»? Две казахские девочки возле юрты кочевника, на головы которых накинуты чапаны (а именно в этом и состояла суть центральноазиатской паранджи: выйдя из жилища, женщины накидывали на голову любой халат – свой или мужа, сына, брата). При этом они пытаются спрятаться от объектива фотоаппарата «уруса» (русского) с помощью инстинктивного  «защитного» жеста мусульманки – притянув край своего халата на лицо. И это даже не южный Казахстан или Семиречье, а север, казахстанское Прииртышье, Павлодар!

Если внимательно изучить казахский фольклор и эпос, то можно понять, что в древности женщины (например, героиня средневекового эпоса «Кыз Жибек) ездили в колесных повозках (каретах), в которые запрягали несколько лошадей. И это тоже было проявлением заботы о слабой половине общества. Езда верхом на коне для женщин было признаком экстремальности либо варварства, наступления войн или бедности. Конечно, любая девочка с детства была приучена к верховой езде, это другой вопрос.

Мы хотим сказать, что в благополучные эпохи казахские женщины, прежде всего старые, беременные, также все аристократки, ездили в «кюйме» – домах-повозках. Между прочим, бабушка великого Абая, дожившая до 100 лет, великая Зере, ездила в карете, запряженной двумя или тремя лошадьми. Но их уже заказывали, по-видимому, из России и называли «пауеске» (от слова «повозка»). Таким образом,  почтенным дамам и изнеженным красавицам обеспечивался комфорт, проявлялась забота о здоровье женщин в условиях постоянных дальних кочевок.

Но еще, что немаловажно, казашки защищали свои лица и тонкую кожу от яркого солнца, привычного в нашем климатическом поясе. В эпосе при описании красоты и нежности главной героини обязательно есть атрибут «чье лицо не коснулся ветер и не видело солнце». Тут надо признать, что в казахской традиции эталоном считалось если не бледное (как в Китае), то во всяком случае белое лицо и белая кожа красавицы. Загар, смуглость считались в нашей традиционной ментальности признаком рабынь, низшей расы.  Поэтому имеются женские имена, как Ақжүніс (героиня эпоса), Ақбота, Ақбала, Аққыз, Ақмаржан, Аққағаз, Ақмөр, Ақбілек, Аққадиша (букв. «Белая Хадиша»), Аққайша («Белая Айша») и пр.

Возникает вопрос: как могло быть такое, чтобы  казахская девушка, живущая в степных просторах солнечного Казахстана имела личико, «которое не видело солнце и не касался его ветер»? Конечно, возможно, для избалованных ханских дочерей и жен могли использоваться какие-то зонтики, «шатыр» («чатыр» – персидское слово). Все таки еще с тюркской эпохи общались с Персией, Китаем, были связи с Индией. Но скорее  защита от солнца и пыли обеспечивалась благодаря мусульманскому покрывалу и вуали; также обычаю передвигаться в крытой повозке и практиковать в той или иной степени уединение и затворничество. Прежде всего это касалось семьи ханов и султанов,  дочерей и супруг родо-племенной аристократии.  

Мы можем догадываться о том, что древние казахские красавицы в период длительного нахождения на солнце, во время езды верхом старались почаще закрывать лицо некоей накидкой, вуалью (скорее всего из тонкого шелка). Визуальный образ древней казашки надо представлять в разных ракурсах и в зависимости от конкретной социальной и бытовой ситуации.   Наши горе-этнографы и реставраторы культуры выучили и «зацементировали» в своем сознании лишь один-единственный, статичный образ затюканной казахской девушки, из колониальной эпохи (фактически это  были женщины-рабыни, т.к. весь этнос был превращен в казахских «крепостных» русского царя).   

В действительности надо понимать, что в ханскую эпоху и костюм, и в целом визуальный образ казашки был другим, более роскошным, богатым и соответствующим моде мусульманского Востока. Кочевники Евразии использовали импортные дорогие, шелковые и атласные ткани, иранские ковры, исфаханские мечи, восточную косметику (сурьма, хна и др.). Все изменилось с затуханием Шелкового пути, экономическим кризисом, войнами, эпидемиями, нарастанием бедности.

Также можно представить, что в каких-то случаях жизни, во время длительных перекочевок девушка могла поверх тюбетейки накинуть цветной платок, защищая себя от солнца, пыли, ветров, взоров незнакомых мужчин и даже (завистливых) женщин, тогда как в кругу своих родичей и семьи (отдельный аул – это как раз группа близкородственных людей) она могла появиться в одной лишь шапочке-тюбетейке,  ходить более свободно, как и разрешается шариатом.

Несмотря на степной быт и жизнь в юртах (хотя зимой и весной предки жили и в стационарных жилищах), в языке и культуре казахов можно найти слова и понятия, обычно приписываемые только оседлым мусульманам, среднеазиатско-уйгурской традиции. Например, слова «ичкари» и «ташкари» (т.е. внутренний и внешний дворы дома).  В казахском языке  это звучит как «ішкері» и «тышқары»(«тысқары»).  

В Средней Азии в «ичкари» вход для посторонних был воспрещен, это была внутренняя половина дома, где находились женщины и дети. Кстати, в западных и восточных диалектах казахского языка ((Мангыстау и ВКО – регионы Аксуат, Кокпекты) сохранилось слово «чықар/шықар», которое означает внутренний двор, т.е. означает «ичкари». Также до сих пор у современных казахов бытует словосочетание «ішкері кіріңіз!» – «заходите в дом, во внутрь».

Мы не знаем точно, как была устроена юрта (шатер) кочевника эпохи Золотой Орды, Казахского ханства. Но этнографы определили, что юрты богачей и ханов имели несколько комнат, благодаря использованию подвижных, решетчатых складных стенок, других способов. Историк К. Ахметжан поясняет, что «юрта – мобильная архитектура, поэтому дает много возможностей. Можно размеры юрты увеличить, сделать дополнительные комнаты. То есть она может и в размере, и количестве увеличиться…»( https://ru.sputniknews.kz/society/20191117/12051052/yurty-fakty-kochevniki.html). Даже в поздние времена, в XIX веке казахские богачи каждой жене выделяли отдельную юрту, равно как и молодоженам; были юрты-гостиные, юрты-мектебы (специально ставили на период обучения детей, там мог жить сам приглашенный учитель-мулла, чаще всего татарин).

Одним словом, хватит «шаманизировать» наш добрый мусульманский народ. Тем более в «эпоху коронавируса», которая актуализирует и реабилитирует хиджаб, как и любые способы самозащиты, самоизоляции, сохранения и укрепления здоровья и безопасности женщины. И не только женщин, но и мужчин.

Н.Нуртазина,

Новости Казахстана. Алтынорда

 

Рубрика: