Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

TZ3dB4rc6DEУчастницу группы Pussy Riot Надежду Толоконникову, осужденную на два года за панк-молебен “Богородица, Путина прогони” в храме Христа Спасителя, все-таки переводят из колонии в Мордовском поселке Парца в другое исправительное учреждение.

TZ3dB4rc6DE

Слухи о переводе Толоконниковой появились шесть дней назад, в пятницу, через день после того, как она возобновила прерванную ранее голодовку с требованием перевести ее в другой регион, чтобы обеспечить ее безопасность. В письме, опубликованном “Новой газетой” на прошлой неделе, Толоконникова пишет, что она протестует не только из-за того, что начальство колонии угрожало ей расправой, но и по ряду других причин, в том числе, потому что в колониях Мордовии “заключенных подавляют, унижают, отказываются слушать, обманывают, уничтожают в них все человеческое, превращают в затравленных зверей”. Ранее широкий общественный резонанс вызвало открытое письмо участницы Pussy Riot о рабских условиях труда заключенных на тюремном швейном производстве.

Накануне сведения о том, что Толоконникову этапируют именно в Чувашию, в исправительную колонию №2 города Алатырь, подтвердил член Общественной наблюдательной комиссии республики, правозащитник Алексей Глухов. Какие условия и какое отношение со стороны начальства колонии ждет ее на новом месте? РС беседует с Алексеем Глуховым об условиях содержания заключенных в колониях Чувашии и о нарушениях, с которыми приходилось сталкиваться членам Общественной наблюдательной комиссии в исправительных учреждениях этого региона.

– Что вы как член Общественной наблюдательной комиссии Чувашии можете сказать в целом об исправительных учреждениях региона – и, в частности, о колонии номер два города Алатырь, куда сейчас, по вашим сведениям, этапируют Надежду Толоконникову?

– В целом уголовно-исполнительная система Чувашии не является ни выдающейся, ни худшей в стране, она такая середнячковая. Есть колонии с очень неплохими бытовыми условиями, но есть и колонии, которые вообще, мне кажется, не предназначены для содержания людей, так как строились как временные прибежища в советское время. Женских колоний у нас три – это ИК-5, где, наверное, самые хорошие бытовые условия; лечебно-исправительное учреждение номер 7, где находятся осужденные с заболеваниями, связанными с психикой, наркоманией и алкоголизмом; и исправительная колония номер 2 общего режима, в целом ни хорошего о ней не скажешь, и плохого тоже много не наберешь. Она достаточно удалена от центра республики, более 200 километров.

– Планируете ли вы посетить эту колонию, когда подтвердится информация о нахождении там Толоконниковой?

– Когда будет официальное подтверждение, что она прибыла туда. Я обратился уже к другим членам Общественной наблюдательной комиссии – потому что я один не имею права посещать беспрепятственно данное учреждение, – чтобы они вместе со мной выехали туда при первой же возможности.

– Приходилось ли вам уже бывать в колонии в Алатыре?

– Да. Это было достаточно давно, потому что у нас по зонам ответственности другой член Общественной наблюдательной комиссии – Ираида Шпак – отвечает за эту колонию. Она не так давно была там со спецпрокуратурой в рамках комплексной проверки. И она отмечала динамику, там по некоторым аспектам улучшаются условия содержания. Плюс очень хорошо там поставлена культурно-массовая работа.

– Но ведь мы знаем, что в мордовской колонии Толоконникова отказывалась участвовать в подобных мероприятиях (конкурс “Мисс очарование”. – РС)?

– Это зависит от мероприятий и от подхода психолога, социального работника учреждения к осужденным. Одно дело, когда заставляют участвовать в том, в чем не хочешь, это не твое, а другое – когда дают возможность реализовать какие-то творческие способности человека. Я лично не знаком с Надеждой Толоконниковой, не знаю, как она будет себя вести, но заставить ее участвовать в чем-то в любом случае нельзя.

– Алексей, вы читали открытое письмо Толоконниковой, в котором она писала о рабских условиях труда на швейном производстве в колонии в мордовском поселке Парца? Какие производства есть в колонии в Алатыре? Были ли жалобы на условия, подобные тем, что описывает Толоконникова в Мордовии?

– Непосредственно на рабские условия труда жалоб не было. У нас есть сигналы по другим учреждениям – по переработке, по завышенной норме, мы пытались их проверять, но осужденные, опасаясь претензий со стороны администрации, нам этого не подтверждали.

– Руководство Федеральной службы наказаний по Чувашии – знаете ли вы этих людей, насколько адекватное впечатление они производят? Спрашиваю опять же потому, что Толоконникова и ее адвокаты предъявляли множество претензий к руководству ФСИН в Мордовии? Как эти люди себя поведут, зная, что к ним приковано внимание общества?

– Алексей Алексеевич Нескин, начальник управления ФСИН по Чувашии, сам ранее работал в системе исполнения наказаний Мордовии. В целом я бы сказал, что руководство колоний адекватно. После того, как Надежда привлекла к себе большое внимание в Мордовии, никто не стал бы осуществлять какие-то неадекватные действия по отношению к ней здесь. Я думаю, Надежде будет предложено заниматься творческой деятельностью в колонии. В общем, мне кажется, руководство ИК-2 прекрасно понимает, кто к ним едет, и им не хотелось бы, чтобы вокруг их спокойной колонии что-то вдруг закрутилось и были бы постоянные проверки. Я думаю, они найдут определенный компромисс.

Рубрика: