Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Аныракайская битва
На то она и история, та самая, которая…

“Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идет война народная, священная война”. В полном смысле для казахов такой народной и священной войной была война с джунгарами.
Вот только ярость, вероятнее всего, как волна, не вскипала. Если учесть, что война в ее активной фазе длилась более двадцати пяти лет. Любое чувство ненависти со временем могло притупиться. Когда война уже становилась чем-то вроде повседневной работы.
Но во всем остальном, что касается войны священной и народной – это безусловная правда. Войну выиграли народные герои, выиграл народный хан и в конечном итоге выиграл сам народ… а не какие-то там придворные генералы и царедворцы.

Начать с того, что казахская степь накануне джунгарского нашествия жила практически безо всякой власти. Как это случалось не раз в ее многовековой истории. Своей степной безудержной вольницей, как в песне поется: “Зато не платим королю налоги”. Три хана, объявившиеся к тому времени в степи – это, считай, нет ни одного. Некого слушаться, некому подчиняться. И оттого народ был богатый. Тысяча овец в отаре обычного степняка считалась нормой. Никто не голодал. Все были сыты и довольны.
А еще была охота, на которой загоняли кабанов, волков, лис, были праздники и свадьбы, тои, когда молодежь встречалась друг с другом, а джигиты гоняли кокпер. Борцы на таких тоях боролись на потеху зрителям, а акыны соревновались в своем красноречии.

Порядок в таком кочевом обществе поддерживался на традициях, на прецедентном праве и на авторитете аксакалов и биев. А вековые традиции, в свою очередь, диктовали казахам право никому особо не подчиняться. Кочевники даже тюрем не знали. Ведь недаром этноним “казах” переводится как свободный человек. И можно понять досаду хана Абулхаира, жаловавшегося российскому послу Тевкелеву на то, что ханом казахов он является только номинальным. И поэтому решившемуся на предательство своего народа. Чтобы на русских штыках укрепить свою власть.

Но, с другой стороны, подобная степная идиллия не могла продолжаться вечно. Ведь на дворе уже был не XIII, а XVIII век. Уже было изобретено огнестрельное оружие, уже Россия начала свое победоносное шествие на Восток, уже европейские державы приступили к освоению новых рынков, порабощая заодно население тех стран, куда ступала нога белого человека. А казахи все еще предавались веселью, пожиная плоды мирной жизни среди красот природы…. Даже не предполагая, вероятно, чем подобная идиллия может в конечном итоге для них обернуться.

Година великих бедствий

И обернулось… На границах казахской степи к тому времени значительно укрепилась Джунгарская империя во главе с самым талантливым за всю историю существования джунгар правителем Галдан Цереном. Джунгары на пике своего могущества покорили уйгур и киргизов, представляя нешуточную опасность даже для многомиллионной Поднебесной империи, на земли которой они совершали набеги. У джунгар была хорошо вооруженная и оснащенная огнестрельным оружием многотысячная конная армия, которой, в свою очередь, командовали способные полководцы, выдвигавшиеся наверх не благодаря своим связям и блату, а в силу своего таланта.
Словом, на первоначальном этапе войны все говорило в пользу джунгар. Если принять во внимание, что у казахов армии вообще не было…. Как не было и своей централизованной власти. Такая беспечность могла дорого стоить.

И вот в 1722 году, после того как о положении в казахской степи джунгары собрали полные разведывательные данные, произошло вторжение джунгарской конницы в казахские степи. Что для казахов на первоначальном этапе войны было равносильно разгрому.
И здесь же мы приходим к ответу на вопрос, почему российская дипломатия на протяжении долгого времени помогала джунгарам поставками артиллерии и ружей, почему направляла к джунгарам своих военных советников…. Да потому, что российские эксперты в военном деле совершенно искренне полагали, что участь казахов, оказавшихся абсолютно неподготовленными к войне, предрешена. И казалось, что шансов на победу в борьбе с сильным врагом у них никаких нет. А помогают, как правило, сильному. Так что, как говорится, со стороны России не было ничего личного в этом деле, только бизнес, только голая политика.
И если были в жизни казахов трагические моменты истории, то это один из них, отраженный в народной памяти как “Ак табан шубурынды” – (Година великих бедствий). И об этом же поется в пронизывающей до слез песне “Елім-ай”, рассказывающей о бегстве казахов под напором беспощадного врага.

И вот здесь уже можно говорить о народном характере войны. Сам народ поднялся на борьбу с иноземными захватчиками. Повсеместно в степи возникают очаги сопротивления джунгарам. Вначале малые партизанские отряды казахских инсургентов – повстанцев, они, словно ручейки весной, стекаются в одно русло, формируя крупные воинские соединения. Появляются новые имена. В степи разносится слава о подвигах Раимбек батыра, Богембай батыра, Кабанбай батыра, Наурызбай батыра, Жанибек батыра, батыра Сартая. Появляются десятки, сотни, тысячи героев из народа.

И в эти же годы проявляется в полной мере талант хана Аблая. Молодой пастух Сабалак, пасший овец у Толе бия, став воином ополчения, сумел победить в единоборстве знаменитого джунгарского батыра Шарыша. Так Сабалак превратился в легендарного Аблая.

И хотя сегодня казахстанские историки родословную хана Аблая подводят к самому Чингисхану, но в памяти казахов он остается прежде всего народным ханом, сумевшим в силу своего полководческого гения, личной доблести и мужества выдвинуться наверх из самых народных низов. И вот как об этом рассказывается у Бухар жырау:
Когда с джунгарами мы бились,
Когда счастье улыбнулось тебе,
Снеся голову Шарыш-батыру,
С головой Шарыша ты скакал,
Враг бежал, твой клич звучал,
С кличем “Аблай” ты торжествовал.
Не забыл ли ты об этом, Аблай?

Алиби незадачливого хана Абулхаира

Постепенно инициатива в войне переходит на сторону казахов. И здесь мне бы хотелось привести версию историка Калибека Даниярова, полагавшего, что в сражении под Аныракаем, ставшим разгромным для джунгар, казахское народное ополчение возглавлял хан Аблай, а не Абулхаир.
Сражение это, если верить историку Даниярову, произошло не в 1730-м, а в 1747 году и явилось завершающим этапом в многолетней войне казахов с джунгарами. После Аныракая джунгар уже на казахской земле не было.
Косвенно версию Даниярова подтверждает и российский историк А.И. Левшин. Прозванный по праву своими современниками Геродотом казахской степи, Левшин пишет: “А из Сибири донесено, что войска зюнгарские в нескольких местах подошли к самому Иртышу… войско же зюнгарское спокойно возвратилось в свои пределы и повелитель оного Галдан-Церен умер (1746 год)”.

То есть в 1746 году джунгары все еще продолжали вести наступательные действия на территории Сибири и Казахстана. Что не стыкуется вовсе с версией о нанесенном им под Аныракаем сокрушительном поражении ханом Абулхаиром в 1730 году. Ведь в таком случае о джунгарах бы уже не слышали, не то что о каком-то их новом генеральном наступлении.
Тем более что и у хана Абулхаира есть на этот счет свое алиби. В 1730 году его беспокоят совершенно другие проблемы, не имеющие никакого отношения к джунгарам. В то время он пишет письмо российской императрице Анне Иоанновне с нижайшей просьбой о принятии его в российское подданство. И ждет с нетерпением ответа.

Вывод. Ни своим поведением, ни своей проводимой коллаборационистской политикой хан Абулхаир никак не напоминает нам героя-предводителя, способного в генеральном сражении разгромить превосходящего по силам врага. И нам остается лишь предполагать, что славу героя Аныракая хану Абулхаиру присвоили незаслуженно, в более позднюю эпоху, в угоду тогдашней политической конъюнктуре, для того чтобы хоть как-то обелить эту противоречивую фигуру в глазах его далеких потомков. Ведь одно дело, когда за лишение независимости своей родной земли ратует малодушный недалекий человек, и совсем другое – когда к этому же призывает герой войны.

Переговоры в потемках…

Причем и сама процедура перехода хана Абулхаира в российское подданство вряд ли может по всем канонам современной дипломатии считаться легитимной. Поскольку Абулхаир не являлся ханом всех казахов, а возглавлял лишь несколько казахских родов.
Кроме того, как общеизвестно, переговоры между Абулхаиром и российским послом Тевкелевым, которому и предстояло передать хану грамоту о принятии в российское подданство, велись тайно, под покровом ночной темноты, вдали от чужих глаз и ушей. Что уже указывает на их нелегитимный характер. Достойные дела в ночи не вершатся. То есть не было никаких открытых встреч, никаких совещаний со старейшинами, никакого всенародного референдума.

И в этом случае происходящему можно дать лишь одно определение, рассматривая его как предательство ханом Абулхаиром национальных интересов, совершаемое им под покровом тьмы, за спиной собственного народа.

Поэтому соответствующей была и реакция казахских батыров и биев на этот позорный поступок Абулхаир хана. Послу Тевкелеву лишь чудом удалось избежать гибели от рук возмущенных казахов. Он бежал. А сам хан Абулхаир был впоследствии убит султаном Бараком за совершенное им предательство. Причем султан Барак не только убил хана Абулхаира, но и вырезал все его семя, в назидание грядущим потомкам…
Так закончилась жизнь незадачливого хана Абулхаира, мечтавшего стать ханом всех казахов и ради достижения этой цели не брезговавшего никакими средствами….

А жизнь между тем продолжалась. Еще впереди были Аныракайская битва, триумф хана Аблая, гибель Джунгарской империи, раскол и шатания в среде самих казахов, обернувшиеся в конечном итоге утерей независимости казахского ханства на рубеже XVIII – XIX столетий. Но это уже совершенно другая история.

Серик МАЛЕЕВ, Алматы
04.10.2012

Источник – Литер

Рубрика: