Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Как замазать трещины в альянсе России и Казахстана

Не самые безмятежные времена переживает сейчас «политический брак» России и Казахстана. В Москве изумлены неожиданным изменением отношения Нурсултана Назарбаева к СССР. Этот некогда отчаянно боровшийся за сохранение единого государства политик вдруг объявил в прошлом году Казахстан «бывшей колонией Советского Союза». У Астаны к партнеру не менее серьезные претензии. Россию упрекают в чересчур прямолинейном отношении к интеграции и в отсутствии почтения к суверенитету Казахстана. На чьей стороне истина в этом споре? Как это часто бывает во внутрисемейных конфликтах, оба «супруга» правы и неправы одновременно.

нурсултан назарбаев казахстан политика россии россия-казахстан

фото: Александр Астафьев

«Мы живем на родине всего тюркского народа. После того как в 1861 году был убит последний казахский хан, мы были колонией российского царства, затем Советского Союза. За 150 лет казахи едва не лишились своих национальных традиций, обычаев, языка, религии. С помощью Всевышнего мы в 1991 году провозгласили свою независимость. Турецкое государство самым первым порадовалось за нашу независимость, признало нашу независимость. Наш народ никогда этого не забудет» — вот такое заявление Нурсултан Назарбаев сделал в октябре 2012 года на бизнес-форуме в Стамбуле.

Услышав подобное известие, я очень долго не мог поверить, что это не утка. Такие оценки совсем не вязались с привычным для нас образом Назарбаева. Тем более что есть многочисленные доказательства: этот привычный образ имеет самое прямое отношение к действительности. Куча свидетелей событий 1991 года может подтвердить: и крушение компартии, и распад Советского Союза Нурсултан Абишевич переживал как свою личную трагедию.

Конечно, все течет, все меняется. Разные исторические эпохи неизбежно диктуют и разные оценки прошлого. Однако заявление Назарбаева заставляет под другим углом зрения взглянуть не только на прошлое, но и на настоящее и будущее. Допустим, русские были колонизаторами. Возможна ли в таком случае успешная интеграция между двумя странами? И каков статус русских жителей Казахстана? Они что, бывшие колонизаторы? И является ли заявление бессменного лидера Казахстана признаком радикального изменения внешнеполитического курса Астаны?

Ответ на последний вопрос был получен очень быстро — нет, не является. Полный текст выступления Назарбаева так и не появился на его официальном сайте. А казахстанские официальные лица стали всячески давать понять: российским журналистам и политикам вообще не стоит упоминать о речи президента в Стамбуле. Как сказал мой знакомый, крупный чиновник в Астане: «Несколько фраз, сказанных в угоду идее тюркского единства, не могут перекрыть многолетнего и последовательного внешнеполитического курса — курса на интеграцию с Россией».

При всей горячей любви к моим казахстанским политическим друзьям я не готов выполнить их просьбу. Слово — а тем более слово такого политического тяжеловеса, как Назарбаев, — не воробей. Оно вылетело, и его уже не поймаешь.

Но вот как России следует относиться к этому «не воробью»? Я родился в Алма-Ате. И мне было очень больно слышать эти слова Назарбаева. Но одновременно странным образом я испытываю к президенту Казахстана и чувство благодарности.

Неискренность в отношениях между дружественными государствами не менее опасна, чем неискренность между друзьями-людьми. А общими для Москвы и Астаны в последнее время являются не только вполне зримые и весомые интеграционные достижения типа Таможенного союза. Общим для политиков двух стран стало нежелание откровенно и вслух говорить о неизбежных острых углах взаимоотношений. И это делает эти углы еще более острыми.

В чем не права Москва

Во время прилета Нурсултана Назарбаева в Москву в марте 2012 года прямо на аэродроме разыгралась довольно необычная сцена. По рассказу источника из российских коридоров власти, на взлетном поле неожиданно появился председатель думского Комитета по делам СНГ Леонид Слуцкий и уверенным шагом направился в первые ряды встречающих. Гостя было остановили охрана и служба протокола: мол, извините, но вас нет в официальном списке встречающих.

Но нет на земле силы, способной остановить целеустремленного депутата Слуцкого: за несколько месяцев до описываемых событий он, как известно, приземлился на вертолете прямо на территории Троице-Сергиевой лавры. Парламентарий взял под руку главу российской делегации и под буравящими взглядами охраны сумел добраться до трапа самолета.

Дальнейшее было делом техники. Назарбаев не смог отказать в беседе человеку, который стоял рядом с главой российской делегации. Однако этого парламентарию оказалось мало. Как только президент Казахстана добрался до выделенного ему гостевого особняка, там вновь нежданно-негаданно оказался настойчивый депутат. И снова Назарбаев не смог отказать ему в беседе.

Именно этот эпизод можно назвать стартовым моментом кризиса в российско-казахстанских отношениях. На рандеву с Назарбаевым Слуцкий изложил ему проект создания Евразийского парламента — избираемого прямым голосованием жителей России, Казахстана и Белоруссии наднационального законодательного органа. Согласно осведомленному источнику, Назарбаев ответил на это предложение вежливым отказом. Мол, идея, конечно, интересная. Но время для нее еще не пришло.

Однако в Москве, похоже, предпочли интерпретировать это назарбаевское «нет» как «да». Уже через несколько недель идея Евразийского парламента была публично обнародована спикером Государственной думы Сергеем Нарышкиным. В России эта инициатива не вызвала никаких особых эмоций. Мы привыкли относиться к собственному парламенту как к «принтеру». И весть о возможном появлении еще одного «центра штамповки бумаг» проскользнула мимо общественного сознания.

Зато в Казахстане эмоции последовали. И еще какие! Казахстанская политическая элита в целом была готова к идее тесного экономического альянса с Россией. Но на сей раз Астане предложили нечто принципиально иное: создание наднациональных политических органов. В казахстанском обществе это восприняли как прямое покушение на государственный суверенитет.

В стране начала подниматься волна недовольства. К январю 2013 года положение стало столь серьезным, что возглавить борьбу против Евразийского парламента счел необходимым основоположник идей «евразийского единства» Нурсултан Назарбаев.

Уже в этом году лидер Казахстана произнес две принципиально важные речи подряд. Не упоминая прямо идею Евразийского парламента, он фактически поставил на ней жирный крест.

Такова внешняя канва кризиса в российско-казахстанских отношениях. Однако наивно думать, что столь мощное бурление вызвано горячностью и чрезмерным энтузиазмом молодого депутата Слуцкого. Заведомо обреченная идея Евразийского парламента — не первопричина, а лишь симптом проблемы. А ее суть, с моей точки зрения, такова. Нащупав было после многочисленных проб и ошибок единственно верный механизм интеграции, российская власть вдруг впала в состояние упоения собственными успехами.

Что лучше: быть центром интеграции или казаться центром интеграции? Казалось бы, в путинскую эпоху Россия в сфере интеграции наконец-то выбрала первый вариант ответа. Кремль перестал делать ставку на бесчисленные эпохальные интеграционные соглашения в рамках СНГ, которые никто и не думал выполнять.

Интегрироваться было решено только с теми, кто этого действительно хочет. Такой подход тут же дал свои плоды. Таможенный союз Москвы, Астаны и Минска можно хвалить или ругать. Но по меньшей мере это что-то реально работающее, а не нечто существующее лишь на бумаге. Однако, как выяснилось, старые привычки умирают тяжело.

У союзников Москвы по тройственному союзу принципиально разное отношение к интеграции и принципиально разные интересы. Для Батьки Лукашенко альянс с Москвой и Астаной — способ бесконечного изящного выбивания субсидий из российского бюджета.

Получив в антикризисном фонде ЕврАзЭС кредит в два с лишним миллиарда долларов, Лукашенко тут же объявил ЕврАзЭС «пройденным этапом в интеграции» и отказался платить в эту организацию членские взносы. В 2012 году взнос Минска в бюджет ЕврАзЭС по специальному распоряжению Путина был погашен из средств российской казны.

Как-то раз в ходе переговоров Лукашенко указали на странность подобного поведения. «А что, разве антикризисный фонд имеет какое-то отношение к ЕврАзЭС? Я не знал!» — не моргнув глазом ответил белорусский лидер.

Одной из главных причин прошлых публичных ссор Минска и Москвы была привычка Батьки перепродавать российскую нефть за рубеж. Лукашенко как «союзник» получал для внутреннего потребления нашу нефть без всяких накруток и пошлин. Затем часть этой нефти продавалась за кордон уже по совсем другой цене. И из российского бюджета в белорусский перекачивались миллиарды долларов.

Москва выбила из Батьки обещание прекратить эту практику. И если верить официальной статистике, белорусский вождь свое слово держит. В реальности Батька просто нашел новую лазейку. Некоторые виды нефтепродуктов — например растворители и разбавители — можно продавать за рубеж без уплаты таможенных пошлин. И — о чудо! — Минск вдруг становится мировым лидером в области экспорта растворителей. Согласно официальным данным, таким образом из российского бюджета в белорусский в 2012 году снова перекочевали 1,5 миллиарда долларов.

Не очень корректное поведение по отношению к союзнику, не правда ли? Но опытный белорусский Батька знает, как на корню убить праведный гнев российского медведя: наш медведь любит ушами.

«А как же Союзное государство России и Белоруссии? Не теряет ли оно актуальность? — поинтересовался осенью 2012 года у Батьки корреспондент официозного ТВ из Москвы. Лукашенко тут же выразил изумление, что кому-то даже в голову пришло задать подобный наивный вопрос: «Нет, пока этот союз не теряет своей актуальности. Здесь у нас решены не только экономические, но и политические, и военно-политические вопросы. У нас единая система ПВО. Единая военная коалиция. У нас функционирует Высший государственный совет, коллективный президент, союзный совмин, парламент. Иными словами, есть зародыш общей власти».

Возможно, с единой системой ПВО у Москвы и Минска действительно все порядке. Но, помилуйте, какой «коллективный президент, совмин и парламент»? Все эти структуры даже «принтером» не назовешь — разве что грубо намалеванными декорациями.

Теперь о том, чего от экономического альянса с Москвой ждут в Казахстане. Субсидий из российского бюджета здесь точно никто не ожидает. Как и Россия, Казахстан — держава, которая купается в нефтяных сверхприбылях. На имиджевые проекты типа различных международных саммитов или Всемирной выставки ЭКСПО-2017 в Астане Назарбаев тратит в разы больше, чем Лукашенко зарабатывает на растворителях.

Денег в Казахстане так много, что крупному местному бизнесу тесно в рамках своей республики. Он хочет действовать в России столь же свободно, как и внутри Казахстана. Вот зачем Астане понадобился тройственный экономический альянс с Москвой и Минском.

При этом Казахстан ни на йоту не готов поступиться своей политической самостоятельностью. Да, в свое время республика была твердо ориентирована на сохранение СССР. Но c тех пор прошло больше 20 лет. Казахстанская элита, да и общество в целом осознали все прелести самостоятельной жизни. Отказываться от этих прелестей никто не готов.

Однако многие политики в Москве, похоже, в упор не видят всех этих «нюансов». Похоже, главное для них — вовремя отрапортовать наверх о «значительном прогрессе» на пути создания чего-то «эпохально-грандиозного» типа Евразийского парламента. Реальной пользы от этого «грандиозно-эпохального» еще меньше, чем от козла молока. Зато вред вполне осязаем.

 

фото: ru.wikipedia.org

 

В чем не права Астана

Осенью 1991 года в Москве произошло внешне малозаметное событие, которое определило судьбу Казахстана. Хотя об этом тогда мало кто знал, в тот год над республикой нависла реальная угроза голода. Предыдущая зима оказалась исключительно холодной. И, как следствие, урожай в Казахстане почти не уродился. Обычно в таких случаях власти Казахской ССР запрашивали помощь у союзного центра. Но в это время он существовал уже только на бумаге. К кому еще можно было бы обратиться, в свите президента Назарбаева не очень понимали.

Все решил случай. За советом к престарелому французскому бизнесмену, белоэмигранту из советской России Алексу Московичу почти одновременно обратились два его знакомых. Вице-премьер Казахстана, доверенное лицо Назарбаева Калык Абдуллаев, хотел узнать: у кого можно срочно раздобыть 100 миллионов долларов на закупку зерна. Советник султана Омана, голландский бизнесмен Джон Деусс, тоже находился в поиске — способа залезть в казахстанскую нефтяную отрасль.

Согласно рассказу авторитетного американского журналиста Стива Ливайна, Москович сложил два и два и свел эту парочку друг с другом. Очень скоро султан Омана согласился выдать Казахстану 100 миллионов долларов в обмен на будущие поставки казахстанской нефти.

Так Казахстан начал свой путь в качестве независимого государства. А вот к чему он пришел. Новая столица Казахстана Астана — одно из самых впечатляющих мест в бывшем СССР, да и не только в нем. На месте захудалого советского областного центра Целинограда возник «Дубай в степи» — конгломерат сверкающих небоскребов, роскошных моллов и величественных общественных зданий.

Жизнь человеческая устроена таким образом, что за все в ней надо платить — и за поражения, и за успехи. Казахстан — не исключение. «Многие наблюдатели не верили, что наша страна состоится как государство, — заявил на днях в Москве министр иностранных дел Казахстана Ерлан Идрисов. — Но мы прошли этот путь в двадцать с лишним лет — при стартовом скепсисе и при определенной эйфории сейчас».

Услышав, как министр произнес слово «эйфория», я впечатлился до глубины души. Моим ощущениям это соответствовало на все 100%. Головокружение от успехов является сегодня одной из самых важных характеристик как внутренней, так и внешней политики Казахстана.

В 1995 году мне довелось пообщаться с ныне покойным Иосифом Будневичем — легендой казахстанской фотожурналистики и на тот момент личным фотографом Назарбаева. Среди прочего он рассказал мне вот какую историю.

Как-то раз Нурсултан Назарбаев встречался с президентом Туркменистана Сапармурадом Ниязовым. Не обошлось, как водится, без вручения подарков. Назарбаеву преподнесли национальный туркменский головной убор «тельпек» — мохнатую меховую шапку, которая странным образом спасает от жары.

Свой «тельпек» был, естественно, и у Ниязова. И не страдающий от избытка застенчивости Будневич обратился к двум президентам с просьбой — надеть шапки и попозировать ему обнявшись. Снимок получился что надо. Но позднее инициативный фотограф получил нагоняй от шефа: «Зачем ты меня так сфотографировал?!»

Сапармурад Ниязов уже тогда считался живым воплощением культа личности. И знавший реальную цену лести Назарбаев не хотел нежелательных ассоциаций. Однако не зря говорят, что вода камень точит. Два с лишним десятилетия пребывания в ранге безусловного национального лидера подточили уровень назарбаевского иммунитета в отношении льстецов.

Как-то раз в Астане я случайно заглянул в местный официоз — «Казахстанскую правду». Заглянул и замер. Если заменить имена, фамилии и географические названия, вы получите полный клон официоза из Ашхабада — «Нейтрального Туркменистана».

Конечно, судить по официозу о реальной жизни страны — занятие бесперспективное. Казахстан так же далек от туркменских реалий, как от них далека Россия. В Ашхабаде ритуальное почитание президента — основной стержень жизни населения. В Астане, как и в Москве, это пока всего лишь фон.

Но фон — это тоже не так уж мало. В стране появилась мода — ставить памятники Назарбаеву. По предложению премьер-министра Турции Реджепа Эрдогана один такой памятник установлен даже в Анкаре. О Назарбаеве снимаются художественные фильмы. Про его жизнь ставятся пьесы. В лексикон казахстанцев прочно вошли официальные наименования «Назарбаев-университет» (один из самых крупных вузов республики), «Назарбаев-центр» («многофункциональное научно-аналитическое и гуманитарно-просветительское государственное учреждение»).

В окружении Назарбаева яростно отрицают, что в стране сформировался «культ личности вождя». В прошлом году советник президента Ермухамет Ертысбаев сказал мне: «Никакого культа Назарбаева не существует. Казахстан — самое европеизированное общество из всех государств азиатского материка. Культа нет, а авторитет Назарбаева в народе действительно велик».

В определенной степени подобные заявления полностью соответствуют действительности. Европеизация европеизацией, но восточное общество остается восточным обществом. Однако не все можно списать на восточный колорит.

За публичными заявлениями политиков о «величии вождя» часто скрывается их желание превратить «почитаемого лидера» в марионетку и получше подготовиться к дележу его политического наследства. В Казахстане подобные процессы уже начались. Иногда они сопровождаются масштабным кровопролитием.

Чуть больше года назад в нефтегазовом моногороде Жанаозен произошли события, которые погрузили республику в состояние глубокого шока. В Казахстане всегда считалось: это в России не могут решить социальные, политические или межнациональные конфликты без крови; у нас в республике все по-другому. Но 16 декабря 2011 года на главной площади Жанаозена произошли массовые беспорядки, переросшие в схватку с полицией. Только по официальным данным погибло 17 человек, свыше ста получили ранения.

Еще с советских времен Жанаозен (до 1993 года — Новый Узень) имел репутацию одного из самых проблемных районов Казахстана. Главенствующий здесь род адай известен своей агрессивностью. Например, в 1989 году адайцы поднялись и изгнали из города приезжих с Северного Кавказа.

В городе высокие зарплаты, но еще более высокая стоимость жизни. Унылая пустынная местность с очень тяжелым климатом. Плохого качества вода, которую к тому же приходится доставлять издалека. При этом постоянный прирост населения — преимущественно за счет этнических казахов из Узбекистана и Туркмении.

Короче, Жанаозен всегда был пороховой бочкой, для взрыва которой было достаточно чиркнуть спичкой. Кто ею чиркнул? Согласно официальной версии, это сделал «казахстанский Березовский» — обитающий ныне в Великобритании миллиардер и бывший министр энергетики, индустрии и торговли Мухтар Аблязов. Но в казахстанских политических кругах с каждым месяцем крепнет убежденность: в Жанаозене команда Аблязова действовала не в одиночестве. У нее были секретные союзники из числа высших чиновников в Астане.

Согласно этой версии, Жанаозен стал разменной монетой в большой политической игре. За казахстанский нефтегазовый сектор тогда отвечал средний зять президента Назарбаева Тимур Кулибаев. До бойни в Жанаозене карьера Кулибаева шла вверх. Хотя он всегда публично отрицал наличие у него больших политических планов, Кулибаева считали самым вероятным преемником президента.

После кровопролития расклад политических сил в Астане радикально поменялся. Причем пострадали именно те, кто активно пытался разрешить конфликт в Жанаозене миром: Кулибаев и губернатор области. Кто конкретно стоял за устроившими бойню провокаторами, так и осталось за кадром.

Если отвлечься от этой интриги, то события в Жанаозене заставили команду Назарбаева более трезво взглянуть на внутриполитическую ситуацию в республике. Пришло осознание, что сверкающие небоскребы столицы — это еще не весь Казахстан. Но во внешнеполитической сфере эйфория в Астане, с моей точки зрения, как была, так и осталась.

Современный Казахстан — государство, которое старательно обхаживают Америка, Китай, Турция и другие мировые геополитические игроки. И это, как мне кажется, создает в головах казахстанских политиков какое-то двойственное отношение к России и ко всему, что связано с нашей страной.

На уровне внешнеполитической стратегии все акценты расставлены верно: многовекторный курс при сохранении особых связей с Россией. Однако даже самую стройную и выверенную внешнеполитическую концепцию не всегда просто проводить в жизнь. Вот, например, эпизод, который, как мне кажется, является очень показательным.

На недавней встрече главы МИДа Казахстана Ерлана Идрисова с журналистами и экспертами в посольстве республики в Москве у него поинтересовались: почему в казахстанских школах сокращаются объемы преподавания русского языка и литературы?

Ответ министра, по сути, состоял из двух частей. Первая часть: «Казахстан не Россия. В Великобритании тоже живет очень мощная русская диаспора. Но вы же не ставите вопрос: почему в местных школах русский язык не преподают так, как в России!».

Вторая часть: «Согласно Конституции Казахстана, русский язык является в нашей стране языком межнационального общения. Сейчас в республике идет процесс увеличения востребованности государственного языка. При этом никакие другие языки не ущемляются».

Я привел этот эпизод не для того, чтобы поймать Ерлана Идрисова на противоречиях. Если бы я был казахом, я бы тоже выступал за всемерное укрепление позиций казахского языка в своей стране. Но вот должен ли Казахстан в глазах россиян быть «еще одной Англией»? Таких ли отношений между двумя нашими странами мы хотим?

Не растерять дружбу

Хочу немного покаяться. На уже упомянутом мероприятии в казахстанском посольстве я довольно сильно раздвинул рамки дипломатического протокола, задав шефу МИДа пару уж совсем разухабистых вопросов: должен ли я, уроженец советского Казахстана, в свете заявлений Нурсултана Назарбаева в Стамбуле считать себя колонизатором? И известны ли г-ну министру примеры успешной интеграции между бывшей колонией и бывшими колонизаторами?

К чести Ерлана Идрисова, на его лице не дрогнул ни один мускул. Министр стал подробно объяснять, что заявления президента Назарбаева в Стамбуле были «вырваны из контекста и абсолютно неправильно интерпретированы». Как сказал Идрисов: «Президент в Стамбуле говорил о том, что в нашей истории есть и положительные, и отрицательные стороны. Мы в Казахстане огульно не охаиваем ни царский, ни советский период своей истории. Президент не раз говорил, что русские жители Казахстана — такие же жертвы советской системы, как и все остальные. Мы страдали все вместе. А сейчас между Россией и Казахстаном нужны гибкие формы взаимодействия — не навязываемые и не довлеющие».

Слова истинного дипломата, не правда ли? Но в эмоциональном плане на меня гораздо сильнее подействовала краткая реплика посла Казахстана в Москве Галыма Оразбакова: «Михаил Семенович, вы не колонизатор. Вы наш земляк!».

Именно подобный эмоциональный настрой должен вновь стать основой взаимоотношений Москвы и Астаны. Российским политикам стоит отказаться от привычки строить воздушные замки. Решать надо вполне реальные, а не выдуманные проблемы.

Коррективы в свое поведение, с моей точки зрения, должны внести и казахстанские политики. Парить в небесах — это, разумеется, прекрасно. Но рано или поздно все равно придется вернуться на землю. Нельзя в разных зарубежных столицах говорить принципиально разные вещи. Например, Назарбаев мог бы сначала рассказать об изменении своего отношения к СССР в Москве, а только потом в Стамбуле.

материал: Михаил Ростовский

 

http://www.mk.ru

Рубрика: