Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Вся история человечества доказывает правоту тезиса о том, что бесполезно пытаться останавливать естественный (на самом деле – движимый Духом) ход развития народов и человечества, грубо вмешиваться в исторический процесс, занимаясь  волюнтаризмом. Например,  70 лет в Советском Союзе запрещали религию, боролись с этническим самосознанием, но в итоге ничего из этого не вышло. Только опозорились перед миром. И достаточно было одного толчка, чтобы  все вернулось на круги своя. На самом деле надо давать свободу творческому самовыражению народов, прислушиваться к их национальному «я» (выразителем которого выступает интеллигенция), а регулировать и моделировать этнокультурный процесс можно лишь в определенном смысле и минимальном масштабе.

Казахов с некоторых пор (с идеологии царского «просветителя» Ильминского) искусственно отдаляли от татар и народов Средней Азии, планомерно и системно пытались заставить этот обычный тюрко-мусульманский народ Центральной Азии влюбиться и обнимать своих «братьев» – народов-шаманистов Сибири, Севера, Монголии, Дальнего Востока. Отголоски такого подхода живучи до сегодняшнего дня (но уже в сознании и установках самих манкуртизированных казахов из сферы искусства, музыки и философии).

Но такая зловредная политика потерпела фиаско. Ведь уже с конца 80-х-90-е гг. казахи стихийно и инстинктивно (государство держало нейтралитет, как известно) потянулись к истинной вере своих предков – Исламу, потому что в коллективном бессознательном народа живет и творит свое великое дело исламский код, код Священного Корана. В глубине своего сердца Казах чувствует, что уйти от Ислама – это нарушить завет предков, т.к. они («ата-бабалар», аруахи великих пращуров, ханы и мудрецы) в судьбоносный час принесли клятву на верность религии Ибрахима и Мухаммеда, присягнули Корану, а значит, только безумец и предатель нарушит Слово и Завет предков.  Так началась великая акция возвращения казахского народа в лоно мусульманского сообщества, уммы Пророка, которая привела к полному восстановлению в стране основ традиционной религии (альхамдулилла).

В то же время казахи всегда разумно понимали разницу между мусульманами-тюрками и мусульманами иноэтнического происхождения. Считая арабов, персов, индусов-мусульман, дунган, чеченцев и др. братьями по вере, в то же время любой казах считал наиболее близкими к своей культуре и традиции этнически родственные народы Центральной Азии: узбеков, каракалпаков, туркмен, кыргызов, уйгуров, а также татар, башкир из Волго-Уральского региона, тюрков Кавказа, Малой Азии.

Далее предок-казах логически соображал, что внутри этого тюрко-мусульманского сообщества ближе и милей его сердцу кровные братья-народы Центральной Азии, т.к. здесь подключается и фактор соседства. В Исламе соседство – дело святое, непростое. Ведь даже с иноверцами-соседями надо ладить… «Близкий сосед лучше родственника, живущего далеко», – гласит арабская поговорка.  Кстати отсюда непротиворечивость тюрко-таджикского взаимодействия. Как писал в своих трудах великий казах Мустафа Чокаев, таджики всегда находились в общем потоке культурно-цивилизационных процессов в Центральной Азии, и Туран не знал серьезной вражды разноязыких племен, объединяясь на почве духа и веры; кроме того, язык фарси всегда был уважаем и высоко ценился в среде тюрков.

Единство Центральной Азии становится еще более очевидным и буквальным понятием, когда, глядя на исторические карты, мы можем узреть, что этносы в центральноазиатском регионе испокон жили не просто как соседи, а именно (в южной части) смешанно и чересполосно. Порой было  невозможно определить и очертить четкую границу их этнических территорий.

Вот почему академик Василий Бартольд (Царствие Небесное этой великой душе), великий российский ученый, стоявший у истоков научного изучения Центральной Азии, гуманист, кристально чистый человек, в годы подготовки национально-государственного размежевания в Средней Азии и Казахстане  сопротивлялся как мог такому революционному волюнтаризму. В.В. Бартольд научно-этнографически доказывал, что в этом обширном регионе ситуация с этносами и этничностью весьма непростая и своеобразная, что нельзя искусственно форсировать процесс.

При этом любопытно, что в своих ранних научных заключениях ученый-корифей допускал, что при нормальном, естественном этнополитическом развитии государственные границы республик в Средней Азии (в силу исключительного своеобразия региона) будут скорее оформляться не столько по этническому критерию, а сколько в соответствии с  извечными границами трех самобытных (и полиэтнических) естественно-географических и культурно-исторических областей, как Хива (Хорезм), Бухара, Фергана.

 Кстати, Афганистан тогда и до сего времени избежал участи быть официально расчлененным этнически озабоченными империалистами (на самом деле проводившими таким образом свой принцип власти «divide et impera»). На самом деле в этнической пестроте, своеобразном духовном космополитизме и едином духе Центральной Азии и состоит весь ее «шарм», изюминка, быть может, в этом надо искать корень исторической миссии ее народов. Недаром, великий философ и поэт Востока Мухаммад Икбал считал, что от возрождения Афганистана, духовного «сердца Азии» (но разумеется, не по американскому или русскому сценарию) зависит возрождение и судьбы всей Азии…

Итак, для казаха-мусульманина всегда была  понятна разница между, скажем, арабом и узбеком (или, например, между чеченцем и туркменом). Предки говорили «qan tuystyq» («родство по крови»), с эпохи средневековья бытует у нас крылатое выражение: Ozbek – oz agam («Узбек – мой брат»). И вот  сегодняшний пример. Будучи несколько лет назад  в Саудовской Аравии, в Мекке, я заметила такую интересную вещь: наши туристические компании, организаторы хаджа, имамы из Духовного Управления мусульман Казахстана (ДУМК) в Мекке и Медине, оказывается, быстро сдружились с организаторами хаджа из Туркменистана и Узбекистана. Было заметно, как стороны четко и слаженно  взаимодействуют в арабском окружении, вместе арендуют автобусы, гостиницы, паломники помогают друг другу.

Я невольно подумала тогда: что значит «зов крови», этническое родство, общие предки-тюрки! Также великий фактор географии,  влияние территориального соседства, наша общая тысячелетняя история, развернувшаяся в степях буйного Турана, в объятиях могучих наших рек-«матерей» Амударьи и Сырдарьи (Окса и Яксарта)… И даже сплотившая нас «советская» история. Порой грустная, трагическая, но по своему важная, уникальная, дорогая – своими уроками; из которой мы вышли победителями благодаря общей борьбе, общим молитвам Единому Богу…Сложные зигзаги исторических троп нашей постсоветской Центральной Азии, никогда не понять саудитам, пакистанцам, даже туркам. Им такое не снилось и в самом  страшном сне…

И, наверное, стоило отъехать очень далеко от родины, от нашей Центральной Азии и окунуться в многомиллионную гущу ближне-средневосточных, южно-восточно-азиатских, всяких иных семитов и арийцев – чтобы искренне обрадоваться мелькнувшей в толпе паломников-хаджи хотя бы одной узбекской, казахской или туркменской физиономии, и крикнув «салам, земляк, кардаш!», услышать казалось бы самые простые, но почему-то внезапно ласкающие слух родные тюркские слова, выражения, типа bar, yoq, kel,  otyr, ne  boldy? qayda barasyn?  И даже наше банальное общее окончание стран «stan» за много тысяч километров вдали от Родины может звучать для тебя уже по-другому, как бальзам на душу…

Наверное, это и есть то самое чувство этнического и одновременно духовного родства, также не менее значимое чувство многовекового соседства и исторической взаимосплетенности. Чувство этнического единства и личной сопричастности к единой судьбе Центральной Азии. Этому чувству и кредо жизни нельзя научить сверху, заставить принять его по указке, как и невозможно научно и всецело рационально объяснить его. Во всей полноте его можно ощутить лишь на каком-то инстинктивном, клеточном уровне, услышав ответ из глубины души, недр «коллективного бессознательного».

Праздник или День Центральной Азии предложил в эти дни учредить Елбасы, Первый Президент РК Нурсултан Назарбаев. Конечно, это прекрасно, хотя при этом напрашивается слово «единство», «дружбы», «солидарность» или «единой Центральной Азии» и т.п., иначе теряется смысл. Возможно, идея единства и интеграции очевидна даже без этого связующего слова.  

Но готово ли массовое и даже элитарное сознание ( европеизированной части элиты) современных казахов к идее Центральной Азии, обсуждению, изучению ее; есть ли среди нашей молодежи какой-нибудь значительный интерес к соседям по региону, к узбекам, киргизам, туркменам и др.? В своей преподавательской деятельности даже в ведущем университете страны мне часто приходится сталкиваться с серьезной стеной непонимания и дремучего невежества, провалами в исторической памяти казахской молодежи, когда разговор заходит о Центральной Азии. Наши школьники и студенты информированы сейчас о чем и о ком угодно, от компьютера до Космоса, от Арктики до Индии, но только не о тюркском мире и особенно Центральной Азии.

Итак, «оян, казах-манкурт» («пробудись, казах!» – знаменитый лозунг, призыв алаш-ордынца, национального поэта Миржакуба Дулатова), задайся серьезно вопросом: кто твой первый этнический и духовный брат (после своих родных казахов), т.е. твои «двоюродные» братья и одновременно старейшие надежные друзья и добрые соседи?!  Где земли и горы, которые  всегда были твоим надежным тылом и пристанищем? В какую сторону бежали под напором несметного врага твои предки во время Актабан Шубырынды (годы джунгарской резни) и другие катастрофы?

В чьих кишлаках и городах прятались дети и семьи репрессированных наших дорогих земляков, национальной интеллигенции, когда сами безбожные озверевшие казахи готовы были их загрызть насмерть? Кто протянул руку помощи великому спортсмену, палуану Хаджи-Мукану в трудные годы под старость, кормил его, уважал, как не узбек Юлдаш Ахунбабаев? И ведомо ли тебе, что великий патриарх казахов, прорицатель-суфий Хасан Кайгылы завещал в тяжкую годину спасаться казахам на юге, искать приют и кров в Джидели Байсун, что на крайнем юге Узбекистана?!

Кто на самом деле, казах, твой самый ближайший друг (дост) и твоя кровинка на этой земле грешной (кардаш, карындас), вышедшая из единого тюркского «чрева», утробы?  Ведь даже быки или лошади чувствуют кто им ближе по крови и природе. Кто те, с которыми у тебя навсегда записаны в истории общие предки, которые сберегли вместе и пронесли через тысячелетия речь Тюрков из седых орхонских надписей, и потом присягнули до Судного Дня на верность Священному Корану и приняли общее духовное водительство пира Хазрет Султана Ходжи Ахмета Йассауи?!   

И хотя ты ожидаешь, что таким родичем и другом будет назван какой-нибудь важный для данного исторического часа, респектабельный, пахнущий исключительно французскими духами и соблазнительно шуршащий долларами «брат»-блондин, которого продажная, буржуазно-мещанская часть твоей души желала бы заполучить на  «тарелочке с голубой каемочкой» со стороны Евросоюза…

Именно поэтому, плачь, но и  гордись, Казах! Тем, что твои истинные братья, слава Всевышнему  – вовсе не  цивилизованная и «передовая», «однополая» Европа-вертихвостка, и не надменные, обладающие атомными бомбами и ракетами «огнедышащие» разные медведи и драконы мира сего,  а именно тихая, мирная, бедная, так называемая «отсталая» и «коррумпированная», пока еще кажущаяся беспринципной и безхребетной, слабой и раздробленной, разрушенной и истерзанной (Афганистан), многострадальная, великая, духовная, мусульманская Центральная Азия! «Возрождение Афганистана – начало возрождения всей Азии» – завещал человечеству сэр Мухаммад Икбал – «Мартин Лютер исламского мира»,  «Руми» новейшей эпохи, поэт, мыслитель, мистик, духовный отец Пакистана.  

 

 

Назира Нуртазина,

профессор КазНУ им. аль-Фараби

Рубрика: