Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

скачанные файлы (1)Кто сказал, что история не терпит сослагательного наклонения? Еще как терпит. В современных информационных войнах эта уважаемая наука превратилась в инструмент пропаганды. Перевирается все – даты, места событий, исторические факты, и вот уже Атилла становиться украинцем, а Шынгысхан – русским. Идет межстрановая гонка за мнимым величием. За желанием казаться больше, круче, масштабнее чем ты и твой народ есть на самом деле.

 Что же касается казахстанской исторической науки, то и мы не без греха, но у нас другое. Другая симптоматика. Мы все еще никак не можем вырваться из тенет советской историографии, с ее совковым взглядом на суть происходивших в прошлом исторических событий. И об этом наш разговор с политологом и историком Азимбаем Гали.

политолог Азимбай ГалиАзимбай Гали

– Что бы мы не говорили, но в казахстанской исторической науке произошли за последние двадцать лет кардинальные перемены. Многие вещи пересмотрены. По отношению к самым разным событиям. Сегодня благодаря первоисточникам, сохранившимся в Китае, в соседнем Узбекистане, Иране, арабских странах, мы можем наблюдать историю древних тюркских и скифских племен, насельников этих мест, начиная с третьего, второго тысячелетия до нашей эры. Археологи находят в Казахстане захоронения все новых и новых «золотых воинов», что свидетельствует о древней истории нашего народа. Но вместе с тем существуют и недостатки. Вот о них бы и хотелось поговорить. Где мы не дорабатываем? В чем проблемы современной казахской исторической науки?

– Как ни странно, но наибольший сдвиг в исторической науке произошел в годы перестройки. То есть при советской власти. Наиболее смелые креативные идеи были высказаны именно тогда. Но потом произошел спад. И эти идеи оказались преданы забвению. Допустим, роль номадизма. С легкой руки Нурбулата Масанова произошла романтизация номадизма. Тогда как на Запада романтизации номадизма нет. А мы, что бы ни говорили, должны чертить нашу историю по западным, европейским лекалам. И это была, теперь уже признаем, не самая лучшая находка нашей общественной мысли. Поэтому роль городов, роль оседлой культуры, симбиоз кочевой и оседлой культуры – это ближе к правде. А ведь еще в советское время разрабатывалась теория, согласно которой все города в Казахстане были построены древними согдийцами, и казахи к их строительству не имели отношения.

C.М: – Но тогда не мешало бы разобраться, когда эти самые согдийцы сошли с исторической арены?

– Разумеется. Но тут дело даже не в этом. Главная идея советской историографии заключалось в том, чтобы умалить роль казахов в построении собственных государственных образований на территории Центральной Азии. Нам отводилась в этой истории роль варваров, ничего собственного не имевших. Хотя ту же Алтынорду когда-то современники называли «государством тысячи городов».

Точно так же, как в России XVIII века немецкой элитой, находившейся в то время во власти, открыто умалялась роль и заслуги русского народа. Вот, мол, русские ничего своего не создали, они мало на что способны, раньше все делали за них варяги, а теперь все делаем за них мы, немцы. Такова была псевдоисторическая интерпретация событий прошлого в России в XVIIIXIX столетиях, отголоски которой мы слышим и в наши дни. К сожалению, такие вещи в исторической науке время от времени происходят.

И вместе с тем, пусть в той же России, хоть кто-нибудь сегодня попробует умалить роль русского народа в создании собственного государства – тут же он получит зубодробительный ответ.

– Страна готовится отмечать юбилей Казахского ханства. Что изменилось в науке в оценке этого исторического явления? 

– В данном вопросе, я полагаю, недооценивается роль династий. Один народ делит империю кочевых узбеков на два государства: казахов и узбеков. Так возникает казахское ханство. Может быть, еще лучше за точку образования казахского ханства взять правление Орыс-хана. Ведь именно от Орыс-хана берет свое начало постмонгольская династия казахских чингизидов.

И вообще тут много белых пятен. Забытая тема – государство Алты Алаш. Это была региональная империя, куда входили три казахских жуза, плюс ногаи, каракалпаки и киргизы. Период Алты Алаш не изучается нашей наукой, не подчеркивается, не выделяется. Мне кажется, это не правильно, если мы намерены дать новую трактовку истории, близкую к исторической правде. А ведь территория, контролируемая этим государством в XVI– XVIII веках была куда больше, чем границы современного Казахстана.

Или возьмем восстание 1916 года. Лидеры «Алаш Орды» выступили против вооруженной борьбы с Российской империей, но казахи их не послушались. Казахи пошли за своими родовыми вождями, что привело к первому этапу казахского геноцида.

Или гражданская война в России – как мы ее освещаем? Если учесть, что у казахов не было никогда ни классов, ни классовой дифференциации, то и война эта никак не может для нас быть гражданской и классовой. Если так можно выразиться, то для нас события 1918-20 годов – это «на чужом пиру похмелье». Словом, борьба белых и красных – это сугубо Российская материя, но уж точно никак не казахская. И здесь тоже нужен пересмотр истории.

Нам также необходима новая классификация антиколониальных выступлений. Скажем, движение Срыма Датова и Махамбета Утемисова. Там присутствует очень большой и сомнительный элемент, связанный с вмешательством в казахские дела оренбургской администрации. Я понимаю, что в конце 20-30-х годов прошлого столетия в советской исторической науке было принято любое движение на окраинах империи классифицировать, как национально-освободительное. Но в данном конкретном случае шла борьба за соблюдение интересов определенных групп.

И напротив, подлинным национально-освободительным движением казахов против царизма можно считать восстание Кенесары Касымова, которое дважды подверглось историческому шельмованию. Первый раз при Тлеукажи Шоимбаеве. И во второй раз – при историке Вяткине.

– Наши историки любят акцентировать свое внимание именно на таких громких событиях, на войнах, на восстаниях. Почитаешь такую историю, получается сплошной боевик. Можно подумать, что у казахов только война и была на уме. А ведь были периоды и мира, и созидания. Но почему-то они остаются вне контекста отечественной истории. Или может нашим историкам про обыденную жизнь писать не интересно? Им непременно подавай батыров, войны, подвиги.

– Да, такое видение присутствует. А между тем достойна изучения та же история Букеевской орды. Как известно, хан Букей основал свою орду на территории современной Уральской и Атырауской областей. И здесь два прогрессивных хана, Букей и Жангир, осуществляли рыночные реформы. Правда, в ходе этих реформ были допущены ошибки. Примерно такие же, как в ходе нашей приватизации. Но этот прогрессивный опыт тоже заслуживает изучения. Я как-то говорил:

«Если бы Букею и Жангир-хану в свое время не мешали, в том числе и свои казахские повстанцы, то мы бы сейчас жили, как в Чехии».

Это мое высказывание не понравилось некоторым моим коллегам, которые посчитали подобные реформы Букея и Жангир-хана приспособленчеством к колониальному режиму. Но мне моя версия исторических событий кажется более интересной. Потому что мощное развитие рыночных отношений в казахской степи начала XIXвека было многообещающим.

И потом, возвращаясь к вышесказанному, пока не забыл. Сегодня некоторые наши пророссийски настроенные ребята начали говорить, что войско Кенесары Касымова составляло всего тысяча пятьсот человек. Это отрицание самого мощного, самого системного национально-освободительного выступления казахской элиты. И здесь я особо выделяю, именно движения национальной элиты. Поскольку народ зачастую не способен самостоятельно организоваться в мощное движение, если только оно не возглавляется признанными вождями и батырами. И думаю, многие с этим тезисом согласятся. Что же касается численности ополчения, то всего в войске Кенесары Касымова, в разные периоды освободительного движения, насчитывалось от тридцати пяти до сорока тысяч повстанцев, а не какая-то жалкая тысяча.

К сожалению, такие вольные игры с цифрами у нас сплошь и рядом. И этим грешат не только русофилы, но и русофобы. Вот, к примеру, говорят в 1932–33 году в голодомор погибло четыре миллиона казахов. Но тогда, извините, мы-то откуда взялись? На самом деле погибло порядка миллиона семьсот тысяч человек. Но не два с половиной, не три с половиной, и уж, тем более, не четыре миллиона человек. Какая-то часть казахов ушла от голодомора в Узбекистан, Китай, какие-то казахи подались на строительство предприятий в Россию.

– И главное – какое научное применение имеют эти научные споры о делах давно минувших дней? 

– Ответ предельно прост – это идеология. Вопросы правильной интерпретации исторического наследия нашего народа являются насущной необходимостью дня сегодняшнего. Ведь от того, какую историю мы будем преподавать сегодня в школах и университетах, зависит качество подрастающего поколения.

365info.kz — Аналитика. Расследования. Новости

Рубрика: