«Общественная позиция»  (проект «DAT» № 05 (133) от 25 января 2012 г.

В первом номере нашей газеты было опубликовано интервью казахстанского представителя Ассоциации приграничного сотрудничества Марата Шибутова под заглавием «Сепаратизм на западе Казахстана может усилиться», где автор, рассуждая о причинах возникновения забастовок, утверждает, что одним из сдерживающих факторов недовольных проявлений нефтяников Жанаозена была прекрасная схема взаимодействия местных элит и РД КМГ в виде фонда «Мунайши». Фонд, в который входит большинство местных аксакалов-нефтяников, работает с РД КМГ в области благотворительности и социальных проектов, а взамен аксакалы не допускают конфликтов, воздействуя на своих детей и внуков. Но потом данная схема была отвергнута, и сдерживающего фактора не стало.

Ветеран отрасли, Лауреат Государственной премии СССР, почетный разведчик недр РК Садуакас Курманов считает, что данное утверждение не соответствует  действительности. К сожалению, такого благого взаимодействия бывших нефтяников-ветеранов и нынешних нефтяников с работодателем и на Жанаозене, и в других нефтяных регионах Казахстана не было и нет, говорит он.

В сентябре 2009 года, побывав в Жанаозене по случаю 110-летия нефтегазовой отрасли, он был свидеделем того, как представитель жанаозенских ветеранов с трибуны собрания, посвященного  этой дате, высказал недовольство по поводу того, что «в Алматы шестой год функционирует благотворительный фонд «Мунайши», а наши неимущие ветераны не то что не получают от фонда материальной помощи, но до сих пор даже на учет не взяты. А их более 1000 человек». После такой претензии, может, этих ветеранов на учет-то взяли, однако это свершилось буквально недавно.

Садуакас Курманов сомневается, что им оказывается полноценная материальная помощь. Так как этот фонд рядовым ветеранам под разными предлогами старается такой помощи не оказывать, а если и оказывает, то в минимальном размере. И сдерживающей схемы, описанной в интервью, тоже никогда не было и ныне не существует. Фонд такой задачи перед собой не ставил, хотя следовало бы ставить.

Об этом и других факторах мы беседуем с геологом.

– Кому в таком случае этот фонд оказывает помощь? Если не провинциальным, в том числе жанаозенским ветеранам?

– На мой взгляд, в первую очередь этот фонд оказывает благотворительность… себе. Числящиеся там на работе лица обеспечены хорошей зарплатой вопреки тому, что для раздачи благотворительной помощи в виде заработной платы юридической основы нет. Например, исполнительный директор фонда г-н Жылкайдаров Сайлау, работая всего полдня, оказывается, получает зарплату, превышающую $1000 в месяц. Обслуживает его крутая иномарка с водителем, на них тоже тратятся благотворительные деньги.

Другие работающие там тоже наверняка не бедствуют. В четырех городах – областных центрах Западного Казахстана у этого фонда имеются представители-координаторы, причем тоже не пешие, а на автомашинах с водителями (якобы для быстрого реагирования на зов бедствующих ветеранов), возможно, у некоторых есть помощницы-секретари. Они тоже не бесплатно работают. Еще во всех этих городах арендуются помещения якобы для приема ветеранов. Головная контора фонда в Алматы тоже размещена не на собственном, а в арендуемом здании. На все перечисленное уходит значительная часть благоворительных денег.

Также думаю, что этот фонд кроме своих работников обслуживает только бывшую номенклатуру, ибо большинство этих номенклатурщиков состоят в так называемом попечительском совете фонда. Этим членам выплачивается регулярная ежемесячная оплата за их участие в заседаниях по решению насущных проблем ветеранов.

Другим, в том числе провинциальным, если и оказывается помощь, то по чуть-чуть.

– Вы сами- то получаете помощь от фонда?

–       Мне 75-й год, и довольно давно, после скандала с китайцами в 2008 году, я не работаю. Тем не менее, никакой помощи от фонда не имею. В прошлом году, встретив Жылкайдарова, просил помочь с путевкой в санаторий, так как давно не был в оздоровительных заведениях. Он обещал помочь, при этом потребовав, чтобы я написал заявление. После получения моего заявления работник фонда по телефону сообщил, что с путевкой помочь не могут, нет денег. Сказал, единственное, что могут, это оказать ежемесячную материальную помощь в размере 5 тысяч тенге. От такой помощи я отказался.

Очевидно, другим ветеранам оказываемая помощь такого же размера, может, кое-кому чуть побольше. Например, известный мангистауский геолог, активно участвовавшая вместе с покойным мужем, лауреатом Ленинской премии В. П. Токаревым, в открытии и разведке всех без исключения месторождений Мангистауского региона Нина Ивановна Токарева, проживающая ныне в Актау, вынуждена довольствоваться помощью от фонда в размере 10 тысяч тенге, что равно алматинским пяти тысячам с учетом тамошней дороговизны. И ту начали выплачивать с 2011 года, заставив ее написать унизительное заявление.

– Да, дела с фондом невеселые. А что за скандал, связанный с китайцами?

– Давайте китайский вопрос осветим потом в отдельной публикации, а пока поговорим про Озень.

– Хорошо, вкратце расскажите, что за месторождение – этот Озень.

– Озен открыт в 1961 году, считался одним из крупнейших месторождений бывшего Советского Союза. Уникальность его заключается в том, что оно многопластовое (более 20 продуктивных горизонтов), протягивается оно на огромное расстояние (протяженность некоторых горизонтов составляет 40 км). Основные нефтеносные пласты залегают неглубоко (от 800 до 1200 м). Имеются, кроме нефтяных, чисто газовые и нефтегазовые горизонты. Нефть содержит до 20% парафина, поэтому при температуре плюс 15–20 становится слаботекучей или нетекучей. Все эти интереснейшие особенности месторождения обусловили немало сложностей, с чем сталкивались еще в процессе разведки месторождения.

– Какие это сложности? Вы участвовали в разведке Озена?

–       Да, я участвовал в разведке, будучи работником аппарата тогдашнего Министества геологии и охраны недр, одновременно представителем министерства в разведываемых месторождениях в Мангистау. Начиная с 1962 года до передачи объекта в промышленную разработку в 1964 году, приходилось большую часть своего времени проводить в Озене. Вот тогда-то и столкнулись с озенскими проблемами.

Первое, на что следовало обращать внимание разработчикам, – это на невысокое пластовое давление разрабатываемых продуктивных пластов. Поэтому с самого начала разработки месторождения следовало уделить внимание на поддержание его, то есть, сколько извлек нефти, столько же закачивать в пласт рабочего агента, на сколько упало давление в процессе отбора из пласта пластовых флюидов, на столько же загнать в пласт жидкости и повысить давление в пласте. Тем самым восстановить пластовое давление до первоначального состояния. По имеющимся сведениям, в первое время разработки Озена вообще игнорировали это правило. Отбор вели безо всякой закачки рабочего агента. Потом, когда установили, что без поддержания пластового давления разрабатывать месторождения нельзя, то без всякого анализа и проведения необходимых в таких случаях исследований особенностей пластовых и закачиваемой жидкостей начали загонять в пласт морскую воду. Ввиду того, что пластовая температура невысокая из-за не глубокого залегания продуктивных горизонтов, начался процесс застывания нефти в пластовых условиях. Нефть-то с высоким содержанием парафина. Затем установили, что морская вода, смешиваясь с пластовой, образует смесь, плохо пропускающих через коллектор или затрудняющих движение любых флюидов по пласту, в конце концов – отдачу пласта. Только после всех этих бед (по-другому нельзя выразиться) вроде бы начали закачивать в пласт разогретую опресненную воду.

– К чему это привело?

– Все это привело к падению уровня добычи нефти на Озене. По данным публикаций СМИ тех лет, в НГДУ «Озеннефть» годовая добыча нефти упала с               18 млн. тонн в год до 2 млн. тонн. Таким образом, на первом же этапе разработки было допущено такое вопиющее нарушение правил разработки, что привело к подобному плачевному состоянию месторождения. Ставший когда-то флагманом нефтедобычи не только Мангистауского региона, но и всего Казахстана, Озен превратился в обузу, не говоря уж о том, что полетели ко всем чертям заоблачные зарплаты, премии, другие социальные привилегии. Озен был выведен из состава «МангистауМунайГаза» и вместе с сильно постаревшим «Эмбамунайгазом» они стали основными составляющими создаваемой в тот момент «РД «КазМунайГаз». Это произошло в середине девяностых годов.

– И что же было дальше? Определили виновников Озенской драмы, привлекли их к ответственности?

– Я не слышал, что кого-либо привлекли к ответственности за Озенский провал. Ибо освоение такого месторождения, как Озен, не только для Казахстана, но и для Союза было новым делом. Тем более тогда нефтегазодобыча была в ведении союзного Миннефтегазпрома. Поэтому оно тоже не стало осложнять ситуацию.

Разумеется, вина отдельных казахстанских участников – это чрезмерное стремление ускорить процесс увеличения извлечения нефти на месторождении и добиться помимо денежных, еще какого-либо серьезного поощрения. Надеялись и на авось.

После такого провала для Озена искали богатого и терпеливого инвестора. В середине девяностых такого инвестора нашли в лице Всемирного банка. В результате принятых мер Озен вроде бы начал оживать, начала увеличиваться и добыча. В настоящее время она составляет якобы около 5,5–6 млн. тонн в год. Однако эту добычу надо делить с инвестором, и город Жанаозен висит на шее нефтедобытчиков. Поэтому прежнего Озена нет, стало быть, нет и прежних благ, в первую очередь по заработной плате. Вот, на мой взгляд, еще одна из причин, вызвавших недовольство нефтяников Жанаозена. Замечу, что эти факторы имеют косвенное, но наравне с другими определяющее значение в сложившейся на Жанаозене ситуации.

Беседовал

Алмат АЗАДИ