Загрузка ...
По количеству тюремного населения на одного своего жителя 16-миллионный Казахстан занимает 17-е место в мире, обойдя, к примеру, Францию с населением более чем 60 миллионов человек. По данным на 1 сентября 2011 года, в исправительных заведениях страны находилось почти 46 тысяч осужденных, и это не считая 6,6 тысячи подследственных. Целое население небольшого города! И ежегодно на содержание заключенных государство выделяет немалые средства. Вот только доходят ли они до каждого?
«Исправительное» меню
Начнем с того, что государство «кормит» всю пенитенциарную систему в целом, ежегодно и постатейно распределяя средства по областям. В этом списке и зарплата, и командировки, и оплата коммунальных услуг и услуг связи, и социальные отчисления, а также расходы, связанные с содержанием заключенных.
Как следует из данных за 2010 и 2011 годы, полученных в департаменте уголовно-исправительной системы по Атырауской области (ДУИС), по каждой статье фигурируют многомиллионные суммы. Но мы хотим обратить внимание на те, что непосредственно касаются заключенных, — возьмем категорию «питание».
В 2011 году на приобретение продуктов питания для пенитенциарной системы Атырауской области было выделено 245 миллионов 781 тысяча тенге (200,3 млн — в 2010 году). На территории области расположены женская и мужская колонии общего режима, колония-поселение и следственный изолятор. До амнистии в исправительных учреждениях находилось 1338 осужденных.
Давайте на время отрешимся от мысли, что за колючей проволокой сидят разные люди — есть насильники, убийцы, воры и коррупционеры, а есть и совершенно невиновные. Работая криминальным репортером уже десять лет, я не раз видел, как жернова судебно-следственной системы ради полицейской отчетности запросто перемалывают оказавшихся в ненужном месте и не в тот час. А поскольку казахстанское правосудие работает с обвинительным уклоном, надежды (особенно если человек без связей, влиятельных родственников и денег в кармане) вырваться на свободу практически никакой нет. Ну это к слову.
Вернемся к теме. Попавший в зону в далеко не комфортабельные условия заключенный должен рассчитывать хотя бы на приемлемое питание, тем более если оно гарантировано государством. В конце концов, кормежка-то за счет денег налогоплательщиков. А ведь любой законопослушный гражданин желает знать, на что или в чей карман уплывают его налоги. Вот и посчитаем.
Существует продуктовая корзина, официально утвержденная постановлением правительства РК от 02.09.2003 года, согласно которому разработан список продуктов, включенных в ежедневное меню каждого заключенного. Мне (не без труда) удалось его раздобыть.
Нормы продуктов указаны в граммах на одного человека в сутки: картошка — 600 г, свежая и квашеная капуста — 130 г, свежие и соленые огурцы — 20 г, плодово-ягодный сок — 100 г, разные крупы — 120 г, макаронные изделия — 40 г, мясо — 170 г, молоко — 100 г. Далее — куры, сухофрукты, фрукты, цитрусовые и лимонные, масло, рыба свежая, соленая и мороженая, кисель, а также куриные яйца I категории по 5 штук в неделю. И, разумеется, хлеб со сладким чаем.
Ничего себе списочек! Не каждый пенсионер и даже работающий человек с достатком ниже среднего может позволить себе такое изобилие, пусть даже в граммах. Честно говоря, впервые прочтя это меню казахстанского зэка, я был удивлен. Живи себе как кум королю.
Нехитрые арифметические подсчеты показали, что на одного осужденного в сутки выходит по 503 тенге. Негусто. Для сравнения, в соседней Западно-Казахстанской области, где до амнистии сидел 1131 человек, эта сумма составляет 1200 тенге на человека. Правда, республиканский бюджет выделил на питание зэков ЗКО больше, чем для Атырау, — 567 миллионов тенге.
По данным областного ДУИС, «продукты питания осужденные получают в полном объеме, по норме питания на одного осужденного в сутки примерно 3,5 кг». Да столько не съесть!
Устами заключенных
Начнем с учреждения УГ 151/11 — женская колония общего режима. Соответствующая всем мировым стандартам (якобы) и торжественно открытая всего два года назад, по мере заполнения сидельцами она уже успела прославиться скандалами. «Первый звонок» прозвенел в 2010 году, когда атыраускому правозащитнику, руководителю общественного объединения «Заман» Асель Нургазиевой поступило сразу 80 письменных жалоб от осужденных женщин.
Вот лишь несколько цитат:
«Постельный комплект, выданный полгода назад, еще ни разу не менялся, на тоненьких матрасах спать невозможно, железки всю ночь впиваются в тело, просыпаемся, как будто нас всю ночь избивали, это не сон, это — постоянные пытки».
«За шесть месяцев я не видела ни кусочка масла, ни кусочка мяса, только перловка, манка и пшено на воде».
«В столовой не соблюдаются нормы питания, кроме пшенной и манной каши мы мало что едим, рацион очень ограничен. Когда мы говорим про суточные нормы мяса, рыбы или о 750 г на первое блюдо (нам дают 200 г), вместо суточной нормы в 450 г на второе блюдо (мы получаем 100 г), администрация смеется и говорит, что у них нет другой посуды, побольше размером. В детских садах и то дают больше. А тех, кто говорит об этих нормах питания, начинают «прессовать». При раздаче питания обязательно стоят представители администрации, зорко наблюдая, чтобы кто-то не взял лишней порции, которая и так меньше в три раза. Мы постоянно недоедаем, ходим ослабленные».
Ну просто концлагерь какой-то (если предположить, что все описанное — чистая правда). Однако уже через несколько дней все бунтовщицы (видимо, после проведенных с ними «профилактических бесед») дружно отказались от всех претензий, а Нургазиева по непонятным причинам была исключена из состава общественной наблюдательной комиссии (ОНК) при ДУИС.
ОНК — неправительственная структура, созданная недавно в республиканском масштабе, предназначенная демонстрировать открытость уголовно-исправительной системы и стремление суверенного Казахстана к демократическим преобразованиям.
Многое ли изменилось с тех пор? О нынешних условиях содержания рассказала одна из осужденных, имевшая несчастье «загреметь» в женскую зону в прошлом году.
- Едим в основном перловку с кусочками, похожими на мясо, суп из перловки, реже — домашнюю лапшу, рожки с добавлением некоего подобия мяса. Фрукты видим только по праздникам, последний раз — на Новый год, а раньше давали каждый день по яблоку. Ни о каких нормативах в питании не может быть и речи, — утверждает она. — Медицинского обслуживания практически нет. Могут дать только парацетамол, причем неважно, что у тебя там болит (а ведь в 2011 году на покупку медикаментов было выделено 9 млн 531 тысяча тенге — авт.). Из одежды выдают платки, сапоги и фуфайки. Постель тоже есть — тонкий матрас с тоненьким одеяльцем. Очень холодно. В бане еле-еле идет вода — и только холодная. И это в январе!
Идем дальше. Учреждение УГ157/10 — колония-поселение. Именно здесь в 2008 году после странной смерти помещенного в штрафной изолятор сидельца сразу 16 человек рванули в бега, чтобы, в частности, встретиться с прессой. Среди прочих претензий — жалоба на плохое питание.
«Кормят одним горохом», — заявили они, в чем ваш корреспондент убедился лично, когда в тот же день переполошившееся руководство ДУИС устроило мне там экскурсию.
На вопрос повару о блюде на обед тот ответил: «Гороховый суп». Надо было видеть смущение неподготовленного к визиту прессы начальства! Впрочем, все жалобы назвали исключительно поклепом в адрес кристально чистой администрации. Сбежавшие же вернулись обратно.
Ситуация с пропитанием в колонии-поселении мало чем отличается от описанной выше. Одно хорошо: поселенцам на выходные дни разрешается побывать дома. «Блицопрос» осужденных мужской колонии общего режима показал ту же картину. Система-то одна, и от того, что ее передали из Министерства юстиции в ведение МВД, мало что изменится.
И наивно пытаться официально попасть в любую колонию в надежде узреть непорядок. Приглашая прессу на какой-нибудь очередной «день открытых дверей», администрация тщательно готовится: везде полный марафет, а на обед такие блюда, что аж в животе урчит.
- Вы бы почаще приезжали, — шепнул как-то в спину моему коллеге один из осужденных во время такого визита.
По вполне понятным причинам я не могу назвать имен своих собеседников, иначе им там небо с овчинку покажется.
Главное — не еда, а права человека
Основная проблема казахстанских тюрем — это полное бесправие заключенных перед работниками пенитенциарной системы, что порождает со стороны последних полный произвол. Осужденные в обмен на лояльное к ним отношение администрации и на поблажки в режиме производят за счет своих родственников различного рода ремонтные и строительные работы как в исправительных учреждениях, так и в личных домах и квартирах, где живут представители администрации. В обмен им могут предоставить очередную «свиданку», возможность пользоваться мобильным телефоном, беспрепятственно получить посылку с выпивкой или наркотиком и т.д.
К примеру, в прошлом году в Атырау в ходе расследования дела по побегу молдавского бизнесмена всплыл нелицеприятный факт. Выяснилось, что начальник ДУИС области Марат Даулетов и начальник колонии-поселения Берик Исмагамбетов эксплуатировали заключенных. Пятеро сидельцев колонии-поселения осенью 2009 года «пахали» в доме родственника Даулетова в пригородном поселке Алмалы — заливали цементную стяжку, возводили баню, строили забор вокруг земельного участка. Бывшее тюремное начальство уже осуждено.
Все вышеизложенное — лишь малая толика того, что творится там, за решеткой. В пенитенциарной системе в разных уголках страны периодически вспыхивают скандалы. Причем далеко не все из них удается предать гласности. Но самая большая проблема, что заключенным помочь практически некому и они полностью теряют веру в справедливость.
Как работает атырауская общественная наблюдательная комиссия, видно на примере скандала в женской колонии. Казахстанское Международное бюро по правам человека и соблюдению законности в этом плане занимается лишь мониторингом нарушений. Этакий департамент статистики по беспределу в тюрьмах. Кстати, филиала бюро в Атырау нет. Прокуратура — орган, обязанный надзирать за законностью, — во всех скандалах занимает сторону администрации.
Да, не всегда в своих жалобах и претензиях заключенные во всем правы и объективны. Среди спецконтингента достаточно ушлого люда, старающегося под шумок мутить воду. Но в противном случае, если закрывать на все глаза, стараться замять проблему, не допустить огласки, известная формула «права человека — высшая ценность, а их уважение, соблюдение и защита — обязанность государства» теряет свой смысл и свою ценность.
