Николаю Хлудову –160

В Центральном государственном музее РК открылась экспозиция «Зал Н. Г. Хлудова» с произведениями известного русского художника, который долгие годы жил и работал в городе Верном.Идея создания этой выставки витала в воздухе и была готова к воплощению давно: первый по статусу музей страны является главным хранителем художественного наследия Хлудова. В 2003 году, отдавая дань признания заслуг художника перед отечественным искусством, музейщики выпустили каталог, в который вошли его работы из фондов ЦГМ РК и Государственного музея искусств имени Кастеева. Издание, по словам сотрудников, получилось замечательным и в содержательном наполнении, и с точки зрения полиграфического исполнения (и потому каталог разошелся, что называется, «влет»).

А теперь следует пояснить непосвященным, кем был Николай Гаврилович Хлудов. В «Хранителе древностей» Юрия Домбровского одна из первых глав романа начинается со слов: «Жил в городе Верном такой художник…»
Известный как учитель рисования, Николай Гаврилович в разные годы давал уроки в мужской и женской гимназии, преподавал в сельскохозяйственном техникуме. В 1920 году 70-летний художник открыл первую в городе художественную студию, в которой учились признанные позже мастера – Чуйков, Бортников, Соловьев. Первые художественные «штудии» в стенах этой школы постигал и Абылхан Кастеев. Влияние Мастера на воспитанника было так велико, что ему не преминули отвести почетную роль Учителя первого профессионального казахского художника.
В истории изобразительного искусства Казахстана Николай Гаврилович остался как педагог и родоначальник живописной школы. Русская академическая школа живописи благодаря Хлудову стала в Казахстане основой зарождающегося искусства. И в этом вклад художника неоспорим.
А вот в профессиональной оценке Хлудова как художника искусствоведы делают как бы оговорку: да, он основоположник школы, но как живописец не очень сильный.
Более полувека назад Домбровский писал, что художника в нем не признавали и «даже не угадывали». Недооценивают его и сейчас. За доказательствами ходить далеко не надо: до сих пор не написано ни одной искусствоведческой монографии, посвященной художнику!
Причины такого небрежения, на мой взгляд, следует искать в биографии Николая Гавриловича: нет в ней ничего примечательного, за что можно было «зацепиться» с точки зрения художественной конъюнктуры. Этнограф, краевед, художник, он по примеру Поля Гогена не бросил службу во имя искусства, а долгие годы, до самого выхода на пенсию работал сначала чертежником, а затем межевиком в Семиреченском областном управлении. По поводу последнего назначения даже вышел Указ от 10 марта 1884 года за подписью военного губернатора Семиречья. А к окончанию карьеры за выслугу лет «высочайшим приказом» был произведен в коллежские секретари.
Хлудов не представлял собой городскую достопримечательность, какой в Алма-Ате середины прошлого века был художник Калмыков. Он – в числе уважаемых граждан города Верного, и все относились к нему подобающим образом.
В экспозиции Центрального музея есть автопортрет Хлудова. В мундире, застегнутом на все пуговицы, со строгим, даже суровым взглядом – в его наружности нет ничего от «художественной натуры»! Таким он, очевидно, и был – прилежным служащим и хорошим семьянином. Уклад жизни соответствующий: днем – служба, вечером – чаевничание за самоваром в уютном доме с Софьей Андреевной и дочерьми, чьи имена непривычны даже для русского слуха. Клеопатра и Апполинария.
По профессиональному долгу Хлудову пришлось объездить все Семиречье. Колонизация степного края в позапрошлом веке начиная с 90-х годов шла полным ходом! И межевики зачастую выполняли неприятную процедуру по изъятию «излишков» плодородной земли у казахского населения в пользу вновь прибывающих переселенцев из России и Украины. (Богачи выживали, а для бедняков это означало потерю последнего куска хлеба…)
Очевидно, в коротких перерывах, а может быть, дома, по памяти, он воспроизводил на листе бумаги картины быта казахских аулов в самых мельчайших подробностях и деталях. Впечатлений набралось за годы, проведенные в Казахстане (он прожил здесь почти 57 лет), столько, что по рисункам Хлудова можно составить энциклопедию жизни кочевников с конца XIX и до начала XX века. «Богатое кочевье», «Купающиеся казашки», «Переправа вброд», «Траурное кочевье», «Сенокос в горах», «Ночная барымта».
Одна из лучших работ Хлудова «Джасаул» – портрет конного рассыльного при канцелярии начальника уезда по времени – относится к зрелому периоду творчества мастера. В ней столько непосредственности и экспрессии, что даже некоторая «сухость письма» и «скупость цветового решения» (характерные, по мнению искусствоведов, для кисти художника) не лишают картину живого чувства движения и беспокойства. И этими же эмоциями, глядя на картину, заряжается зритель!
Молодая женщина-гид, сопровождавшая меня во время осмотра экспозиции в Центральном музее, на реплику по поводу некоторых работ художника заметила: «Скорее всего, это плод его художественной фантазии!». А поразила меня непринужденная раскованность «натурщиц» Николая Гавриловича, чем-то напомнивших гогеновских таитянок. Степные красавицы, «дитя природы» от Хлудова, возможно, не так экзотичны, какими выглядят аборигенки на полотнах знаменитого француза. (Это иной колорит!) Но какое восхищение красотой молодого женского тела! Какой восторг перед этими неиспорченными цивилизацией существами! И если с позиций ХХI века смотреть на это без ханжества, думаю, так оно и было, и молодые женщины-казашки обнажали грудь не только во время кормления ребенка, как это подмечено в картинах Хлудова.
А вот с другой его работой «Состязание с призами» («Туйе шешу) случился прецедент. Художник умер почтенным стариком в 1935 году (краевед Лухтанов в своем справочнике сообщает другую дату – 1936-й), достигнув 85-летнего возраста. Дожил до той поры, чтобы быть обвиненным в этнографическом искажении. Творческая фантазия оказалась в противоречии с «принципом точности трактовки действительности» – таков был вердикт специалистов. В дискуссию вовлекли Ахмета Байтурсынова, большого знатока казахской культуры и быта.
Что же вызвало такой отчаянный спор? На переднем плане картины, как на авансцене, героини представления – две обнаженные по пояс молодые женщины с завязанными за спиной руками. Одна разматывает зубами конец толстенного каната, которым привязан к деревянному шесту верблюд (гордое животное и есть приз), другая стоит в ожидании своей очереди. И это развлечение происходит под одобрительные возгласы зрителей из представителей сильного пола. Варварство? Да. Дикость? Без сомнения! Байтурсынов писал, что такого рода «забавы» у кочевников имели место, но в далеком прошлом. Очевидно, и Хлудов, непосредственно общавшийся с кочевниками, что-то прослышал (а, может, все-таки подглядел?).
Кроме этнографических зарисовок Хлудов увлечен изображением неповторимой природы Семиреченского края. В 1886 году он в составе экспедиции геолога Игнатьева и ботаника Краснова отправляется на исследование горного ландшафта Хан-Тенгри. Из поездки приезжает, окрыленный новыми идеями: сохранились его эскизы и этюдные зарисовки. Из этого цикла известна живописная картина «Музартский ледник». А подытожили те незабываемые впечатления акварельные работы, которых Хлудов написал больше дюжины. Но альбом с акварелями пропал, исчез на долгие годы. Чеботов, биограф и исследователь творчества Хлудова (ярый поклонник его искусства, вслед за Домбровским восстанавливавший белые пятна в жизнедеятельности художника), потратил на его поиски несколько лет. И обнаружил альбом в Ленинграде в 1956 году в библиотеке Всесоюзного географического общества. Из 13 работ, к сожалению, уцелели только две акварели…
28 мая 1887 года (по старому стилю) в Верном произошло разрушительное землетрясение, всколыхнувшее тихое существование его обитателей. Ничто не могло сравниться с ужасом пережитого. А когда страсти понемногу улеглись, мужи города задумали оставить память об этой трагедии. И возвели Знаменскую часовенку – «очаровательное творение архитектора Поля Гурдэ и художника Николая Хлудова». Но этот шедевр художественного зодчества простоял недолго, и представить его можно только по описаниям краеведа Владимира Проскурина. В 1927 году во время реконструкции Зеленого базара часовню варварски разрушили, тем самым вырвав еще одну страницу из истории нашего города.
А вот иконостас, выполненный Николаем Гавриловичем в Свято-Вознесенском соборе, остался увековеченным в романе Домбровского. Долгие годы черные доски с изображениями старцев, красавиц с нежным овалом лица, воинов и царей без внимания валялись на чердаке храма. Писатель, обнаруживший иконостас среди прочего хлама, описал его так: «И он действительно горел со всех сторон и со всех досок. Горел даже на чердаке. Даже через пыль и копоть. Даже через десятки лет забвенья и небреженья».
Вот такой художник жил в городе Верном!
PS. Автор выражает благодарность сотрудникам Центрального государственного музея РК за оказанную помощь в написании этого материала. И отдельно – Государственному музею искусств имени Кастеева, предоставившему электронную версию репродукций произведений Н. Г. Хлудова.

09 июнь 2010

Источник: http://www.izvestia.kz/news.php?date=09-06-10&number=1