Туркестан №48 от 01.12.2011г.

… К сожалению, многие наши современники не осознают, какое это счастье увидеть зарю Независимости. Даже, не представляют, что эти мгновения неповторимы, не хотят понимать, что о ней мечтали наши отцы, деды и далекие предки. Им, кажется, независимость приходит, как время года.

Не могу забыть, как одна из чистоплотных, разбалованных моих снох своими руками выпустила из клетки попугая. Мертвое тело птицы нашли утром под окнами. Оказывается, эта птица нигде, кроме клетки не приспособлена жить… Подарив волю, мы навредили ей. Иногда, услышав ностальгические воспоминания некоторых наших современников о прошлом, вспоминаю того попугая.

Мне было шесть лет. Наш небольшой аул располагался у подножья древнего Каратау. Я уже был смышленым малым. В один из дождливых дней пришла весть: «Сталин умер». Народ был напуган. Однако никто не оплакивал отца народов. Вспоминаю, за несколько дней до этого, играя со сверстниками, я нечаянно сел на брошенный портфель соседского мальчика, который был года на два старше меня. Налетев на меня, как коршун, он принялся пугать меня: «Ей, что ты делаешь? Там есть книги с фотографиями вождя Сталина. А ты на него сел. Теперь я напишу на тебя жалобу, и уничтожу тебя!». Я был напуган. Возможно, поэтому, когда пришла весть, что «вождь ушел туда, откуда не возвращаются», я даже обрадовался…

В старину старики говорили, что видели царя. Говоря «видели», они имели в виду, что жили с ними в одно время… Замечаю, оказывается, я тоже пережил немало вождей – Сталин, Маленков, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев…
Самое страшное, что во времена Сталина за слово «независимость» расстреливали. В эпоху Мален­кова, Хрущева, Брежнева, Андропова за это слово можно было угодить в «психушку»…

Возможно, такова воля судьбы, но я всегда оказывался там, где происходили восстания. В 1967 году я пережил волнение водителей Шымкента. Мой одноклассник Сыз­ды­ков Сопабек по обвинению в организации восстания был приговорен «к расстрелу». Позднее, после вмешательства «Кремля», кое-как уцелел.
В 1986 году мне довелось собственными глазами увидеть декабрьское восстание студентов и молодежи в Алматы. Впитал в себя дух тех, кто в Ерментау вышел на демонстрацию протеста против создания немецкой автономии. В Восточном Казахстане я был на площади, где воотчую лицезрел гнев и силу родного народа, выступившего против отделения Восточного Казахстана казаками.
Возможно, это подарок судьбы, прожив около 20 лет в Созаке, я пережил время восстановления истории «Созакского восстания». Я понял одно, мы казахи – народ непоколебимый, с твердой волей.

В апреле 1989 года я был в Кокшетау. Со мной был парень, который снял фильм «Алжир». Выйдя из областного Управления образования, мы направились в сторону гостиницы. Уже вечерело. Вдруг нас остановил огромный русский верзила. «Почему наступаете!» – сказал он, указывая на землю. Сначала я не понял, что он имел в виду. Я оглянулся, и увидел, что мы наступили на мраморную крошку вокруг памятника  Ленину. В детстве была привычка делать все наперекор, о боже, вдруг во мне она проснулась.
– Все спокойно? – шагнул я навстречу незнакомцу.
– Почему наступаете?
– А он кто?!
– Ленин…
– Не слышал о таком… возможно, твой родственник…
После этих слов, он, словно, потерял сознание и дар речи. «Ой, темнота, и я глупец, что разговариваю с вами!» подумал, наверное, он. Теперь уже я не отстаю от него. Обойдя памятник, говорю: «Хороший дядька!». «А почему не заберешь его в Москву?» – говорю, как ни в чем не бывало. «Бедняга пропадет же в Казахстане…»
Позже, когда я рассказал одному из местных жителей эту историю, он лишь качал головой, приговаривая: «Апырмай? Вероятно, он понял, что вы не местный, иначе привел бы своих товарищей…».

Как-то поехал в Москву, на Всесоюзное совещание молодых учителей. Идя в зал заседаний по широким коридорам ЦК ВЛКСМ, рядом с одним кабинетом заметил мраморную плитку с надписью «Здесь работал Гани Муратбаев». Немного поразмыслив, зашел в кабинет, расспросил, где похоронен Гани ага. На завтра, пожертвовав одним днем, я на такси поехал на «Ваганьковское» кладбище.  Побродив два-три часа, в конце концов, в западной части кладбища нашел место захоронения Гани Муратбаева. Оказывается, комсомол Казахстана установил ему памятник из белого мрамора. Основа памятника выложена черным гранитом.
Глубокая осень. Кругом пожелтевшие листья. И лежит наш ага одиноко среди иноверцев. Сердце защемило, и на душе стало тоскливо…
Возвращаясь, поклонился памятнику Сергею Есенину. Заметил, что сюда приходит много девушек, что здесь много цветов…

Как-то по приглашению Килыбая Косеубаева, верой и правдой служившего Советской власти, арестованного в бытность первым секретарем Каратаского района Южно-Казахстанской области,  как «враг народа», и затем 25 лет отбывавшего наказание в Магадане,  я пришел к нему на встречу.
Аксакал зарезал барана, и подготовил богатый дастархан. «Ты, оказывается, помог моему внуку поступить на учебу, спасибо!» – сказал акскакал, заметив мое удивление.
После трапезы мне удалось побеседовать с аксакалом…
– Отец, как вам удалось уцелеть?
– Когда Михаил Васильевич Фрунзе прибыл в Среднюю Азию, для подавления басмачества, я был рядом с ним. У меня было «Благодарственное письмо» от него, оно помогло.
– А куда вас закрыли?
– В Шымкенте есть местечко «Көл», где находится подземная тюрьма. Там сидел. Какую бы одежду не одевал, она сгнивала от пота. Добиваясь признания, что я «враг народа», ежедневно вырывали по одному зубу. Бросали в «холодный карцер», измывались по полной прграмме. Не давали спать. Допрос вели по методу «конвейера», следователи менялись в определенное время. В конце концов, дали 25 лет. Годы заключения подорвали здоровье.
– Была ли в тюрьме запоминающая история?
– В одном из бараков Магадана прочитал стихи Сакена Сейфуллина. На стене умывальной комнаты застыл слой мыльных пузырей, и на нем чем-то острым написаны стихи: «Уә,Тағдыр, саған не жаздық?! – О судьба, в чем наша вина?!». Говорят, сам поэт был здесь, затем этапом отбыл в неизвестном направлении. А мы, бедолаги, умываясь, читали эти стихи, и плакали. Самое странное, после этого мы чувствовали какое-то облегчение… …Спустя два-три дня мне пришлось участвовать в похоронах этого аксакала.

Известный поэт Толеген Айбергенов 11 августа 1962 года посвятил стихи «Курмет» Асильхану Оспанулы.
Этот человек, которого так уважал поэт, в 1968-1972 годы во время обучения в институте, был моим куратором. Покойный был твердым, принцинпиальным, как «красный комиссар», человеком. В 1981 году было намечено празднование 250 летия добровольного присоединения Казахстана к России. Когда юбилей был близок, меня пригласил к себе с виду мирный, но в, то же время суровый человек, и попросил: «Вы, оказывается, поддерживаете хорошие отношения с этим человеком. Он был вашим куратором. Вам необходимо призвать ага к спокойствию, пока не пройдут торжества, а то на него поступают разные «доносы». Арестовать его мы, конечно, не сможем, но с препадавательской работы придется уволить. Если это возможно, поговорите с ним».
Однако когда я пришел к ага поговорить, то он набросился на меня: «Ей, глупец, ты разве не знаешь, что колонизаторы из орудий расстреливали святой Туркестан, разрушили Аулие-ата. Когда это мы добровольно присоединились к России, а?! Тогда ради чего воевали Исатай-Махамбет, Сырым Датов, Кенесары… Неужели, мы, обучая тебе истории, воспитали тебя таким бестолковым?!»
Этого уважаемого человека, который жил в эпоху Советской власти, и внес значительный вклад в развитие исторической науки, и который открыто, выступал против этой власти, я больше не видел.

Недавно Председатель Совета Министров в эпоху развала Советской власти Егор Гайдар дал интервью одной из центральных газет.
– Когда вы поняли, что Союз разваливается? – спросили его.                                                          -  Собираясь в одну из европейских стран, я зашел в кремлевскую столовую попить чаю, и не нашел ложечки сахара, и тогда мое сердце екнуло, – ответил он.
Летом 1983 года в один из лагерей Келесского района Южно-Казахстанской области, я повез детей. Место отдыха, оказывается, расположено на территории военного совхоза. Целый совхоз готовил подовольствие для военных. Иногда дети помогали собирать фрукты. В один из таких трудовых десантов, познакомился с директором совхоза. Им оказался молодой парень. В глаза бросались его деловитость, профессионализм. После нескольких встреч, он обратился ко мне с просьбой: «У вас есть время, чтобы один день провести со мной?». На следующий день утром он, посадив меня в машину, рванул в неизвестном направлении. Мы приехали на родник, куда не ступала нога человека. Выгрузив полные коробки, он поручил водителю забрать нас вечером. Оказывается, мы приехали сюда отдыхать.
– Устал, – сказал директор, объясняя ситуацию. – Кругом ложь. Сами толком не знаем, что делаем. Бумаготворчество. Собрания. Суета. Поклоняться кому-то. Удовлетворять чьи-то запросы. Бесконечные поручения…
– Тебя не будут искать?
– Пусть ищут… Не умирать же мне. За один день мир, наверное, не перевернется. Справятся как-нибудь… Пробовал ездить на курорт… Возвращаешься уставшим. Пойдешь в гости, греха не оберешься… начнутся сплетни… Поэтому, когда встречаю таких людей, как вы, привожу их сюда. Подайте, пожалуйста, вон ту бутылку…
После этого случая, я стал присматриваться к тому, что происходит вокруг. К окружающей нас уродливой действительности. И я пришел к выводу, что ни что не вечно под луной…В том числе и Советский Союз.

В южном регионе жил Жумабек Едильбаев. Сначала он был судьей, затем, добровольно уйдя с этой должности, написал роман «Туркестан». Однажды, сидя в кабинете Управления образования, он, увидев человека, вышедшего из кабинета, спросил: «Кто он?». – Сын Ташенова, Болат…
– сын Жумеке?
– Да…
Жумабек Едильбаев немного задумался. Покачал головой. Кашлянул.
– Сегодня среди нас есть несколько человек с несгибаемой волей, которые не вмещаются в железные рамки, определенные этими властями. Один из них – Бауржан. Недавно были вместе. Второй – Жумабек Ташенов. Отец этого парня.
Все знают, что Жумеке выступил против Никиты Сергеевича Хрущева. Такой решительности не проявил ни один государственный деятель Советского Союза. Не каждый второй секретарь имеет мужество открыто заявить: «Пока я жив, не отдам ни пяди казахской земли!». Его сюда сослали, чтобы морально сломить. Однако Жумеке далеко не простой человек. Слышал, как он вчера на большом совещании 1 секретаря подковырнул?!
– Нет…
– Тот, делая доклад, прочитал цитату, и сказал: «Из такой страницы, такого тома сборника сочинений Ленина…»  …
– Простите, –  подал голос из зала Жумабек Ташенов. – Теперь вы уже манипулируете Лениным?! Эта высказывание  на такой-то странице, такого-то тома, и звучит так, он привел цитату дословно. Вам надо внимательно относиться к тому, что готовит вам руководитель аппарата, хотя бы правильно цитируйте великого вождя… – сказал он, и, встав с места, вышел из зала, где проходило собрание… Придя домой после собрания, я бросился листать тома Ленина, и о боже, действительно, все изложено, так, как сказал Жумеке. Только тогда я убедился в том, о чем говорили мои знакомые, мол, Ташенов наизусть знает все 55 томов Ленина.  Он был гигантом мысли… Такое дано не каждому, и разве такие люди, дадут себя в обиду?!
– И когда же мы, наконец, научимся ценить при жизни таких людей, а?», – сказал, Жумабек Едильбаев, тяжело вздохнув…

Жарылқасын БОРАНБАЙ

Перевод Кайрата Матрекова