Кровавая месть/ Подлинная история. Дневник женщины
(Продолжение)   Глава IV

13 октября 2009 года
– Две недели не могла вести дневник.

Воспоминание о насилии и попытке повеситься, полностью вывели меня из колеи. Прошло более 11 лет, а я до сих пор не могу избавиться от занозы в сердце. Вновь со всей остротой пережила боль, унижение, душевный надлом того дня.

После неудачной попытки повеситься, я не знала, сколько времени пролежала в бессознательном состоянии. Но когда открыла глаза,  рядом никого не было. Первая, что пришло в голову, были последние слова матери перед смертью. Она меня наставляла, чтобы я была крайне осторожна, никому не доверяла.

И вот я ослушалась, забыла завет матери, доверилась первому попавшемуся подлецу… теперь лежу на полу, растерзанная, в крови…

Потом я вспомнила отца, его планы насчет моего счастливого, звездного будущего, и тут я разревелась. Не знаю, сколько времени я проплакала, но слезы помогли мне прийти в себя, ожить. Тогда я вспомнила, что я не одна на этом свете, что есть брат, за жизнь которого я ответственна. И тут впервые, после всех этих трагедий, смертей, страха, насилия, слез, где-то в глубине моей души, в самом  закутке сердца, что-то остро кольнуло, затем  вспыхнуло ярким пламенем в голове, в мыслях, и я затрепетала всем телом.

И тогда  пришло осознание, для чего я должна жить. В какой-то миг, мне показалось, что я повзрослела и обрела жизненную силу. «Месть! – вот, что должно стать смыслом моей жизни», – кричала каждая клетка моего организма.

Я решила убить Гадильбека. Я не знала, когда и как  это сделаю, но твердо решила, что ради этого стоило жить. Потом вспомнила старшего брата, вспомнила, что произошло со мной, и поняла, что Гадильбек будет не один.

Когда я поднялась, увидела в каком  ужасном состоянии нахожусь. Я побежала на кухню, схватила нож и быстро прошлась по комнатам. Никого! Ни квартирантов, ни  их вещей. Сволочи! Поглумились и, оставив меня умирающей, сбежали, как подлые трусы. Хорошо, бегите, скрывайтесь! Придет время, я и до вас доберусь!

Нет, я не допущу тех ошибок, которые совершили брат, отец. Буду тщательно продумывать свой план возмездия. Стану казахским Эдмоном Дантесом! Правда, у меня нет его сокровищ, миллионов, и я не смогу ждать 25 лет для расправы, но на 10-15 лет у меня хватит терпения и выдержки.

Годы спустя, я узнала, как поступают на зоне с теми, кто насилует женщин, но обратиться в полицию, почему-то в голову не пришло.

Время уже приближалось к вечеру, надо было встречать брата. Я переоделась в чистую одежду и вышла на улицу.

14 октября 2009 года

Теперь никаких мужчин домой! Нашла троих студенток. Сразу же поставила условия: никаких парней! Они согласились.  Два месяца жили в тиши и покое. Но на третий месяц в дверь позвонили. На пороге стоял парень и просил позвать одну из моих квартиранток.  И пошло-поехало. То звонки по телефону, то в дверь. А еще хуже, некоторые стали приставать ко мне. После третьей разборки с девушками-квартирантками я их выставила за дверь.

Опять осталась без денег. И без того была в отчаянном положении, а тут у меня еще Аланчик заболел. Вначале он бесперебойно кашлял, потом перестал кушать, а затем – поднялась температура. Вызвала «скорую». Врач долго слушал его легкие, покачал головой и забрал в больницу. У Алана обнаружили начальную стадию туберкулеза. Когда мне об этом сообщили  в коридоре больницы, я заревела, как сумасшедшая. До сих пор не помню, как добиралась домой.

Очнулась в своем доме, рядом сидел  друг погибшего брата Мука (Мухтар).  В последнее время он при каждой случайной встрече пытался  со мной поговорить, приглашал в кино. Он был хорошим парнем, но мне было не до него,  я его избегала. Мука рассказал мне, что он встретил меня в автобусе,  я была в полнейшей прострации. Чтобы привести меня в чувство, он был вынужден напоить меня вином. После этого я заснула.

С этого дня Мука стал единственным близким человеком на тот период.

Как-то спустя две недели, я разрешила ему переночевать у себя. С тех пор два раза в неделю я разрешала ему спать со мной. Никаких чувств к нему не испытывала. Просто возникла  привязанность и была отдушина.

Когда я окончательно села на мель, истратив 5 тысяч тенге, которые занес мне мужчина из  соседнего подъезда, объяснив, что брал их в свое время у отца в долг, я наконец решилась открыть шкатулку матери. Она много раз наказывала мне, чтоб я ее берегла как зеницу ока и открыла только тогда, когда будет совсем плохо, то есть останусь без денег. Шкатулка была с двойным дном, В первом, основном, отсеке лежали документы, старые письма, всякая бижутерия. А во втором, скрытом, я нашла  драгоценности, оставшиеся от мамы, бабушек. Здесь были золотые кольца, сережки, цепочки, серебряные браслеты, а еще, о боже! – 400 долларов. «Вот они сокровища  графа Монте-Кристо!» – невольно воскликнула я от охватившей меня радости.

16 октября 2009 года

Помню, мама всегда говорила, что туберкулез на начальной стадии хорошо лечиться кумысом, свежим воздухом и активным движением.

Я обменяла доллары, позвонила классной руководительнице домой, сказала, что меня в школе не будет две недели, потому что надо спасать больного брата. И выехала с Аланом  к тете в аул. Ключи от квартиры оставила Муке.

Десять дней я сама ухаживала за братишкой, поила кумысом, устраивала с ним прогулки, и он пошел на поправку.

На одиннадцатый день пришла женщина и сказала, что меня, срочно вызывают на переговорный пункт. Я встрепенулась, что еще могло случиться?

Звонила из нашего дома тетя Зоя с нижнего этажа. Я ей на всякий случай оставила координаты. Она сразу же с места в карьер: «Айнурочка, срочно лети домой, твою квартиру превратили в бордель!» Меня будто ошпарили ушатом горячей воды. Бросила трубку, помчалась домой.

Все деньги, что были у меня, я оставила тете и сказала, что, пока Алан не поправиться, будет жить с ней. Пообещала регулярно привозить деньги. И сразу же выехала в город.

Когда к 12 часам ночи пришла домой, перед моими глазами предстала картина из фильмов ужасов. Во всех комнатах слонялись парни и девушки разного возраста, все до одного обкуренные, пьяные. На моем спальном диване лежали две голые девушки, а посередине – небритый мужик, тоже голый.

Муку я нашла в зале. Он с важным  видом  сидел в кресле, в зубах – трубка, на голове  в виде короны – вся бижутерия из шкатулки. С довольной ухмылкой он веселил толпу придворных. Увидев меня, он  вскочил с места. Я была в бешенстве. Мука хотел обнять меня, объясниться, но я оттолкнула его и процедила сквозь зубы: «Если через полчаса застану здесь хоть одного человека, звоню в полицию». Хлопнула дверью и ушла.

Больше с ним я никогда не общалась.

20 октября 2009 года

С книжной полки пропали собрания сочинения Александра Дюма, Майна Рида, Фенимора  Купера. Также исчезли все серебряные ложки, набор чайного сервиза и пару пуховых одеял. Проклятые наркоманы, дебилы! Слава богу, они не догадались, что шкатулка с двойным дном. Драгоценности были на месте.

До конца учебного года оставался месяц, мне срочно надо было наверстывать упущенное, готовиться к экзаменам. Искать новых квартирантов не было ни времени, ни желания. Решила продать драгоценности. Себе на память оставила только кольцо и цепочку мамы, все остальное отнесла в ломбард. После долгих торгов удалось выручить 17 тысяч тенге.

Сдав экзамены с грехом пополам, в середине июня я поехала в аул.

Состояние брата стало лучше, но ему еще нужно было подлечиться. Прожив у тети три дня, оставив ей 10 тысяч тенге, я вернулась в город. Надо было срочно искать работу.

После двух дней поиска, я пришла к заключению, что лучшего варианта, чем работа официантки, мне не придумать. Обошла десяток кафе и ресторанов, везде  отказывали. Говорили, что возьмут только после 18 лет, а мне было 16. Предлагали работу посудомойщицы, но тут я сама не согласилась.  Наконец встретила сердобольную женщину. Хозяйка кафе, крупная русская женщина, выслушав мою просьбу, сказала: «Девочка, ты мне понравилась, но если проверяющие узнают, что тебе нет 18, мы скажем, что ты у нас не работаешь, а просто заменила подругу временно. Лады?»

Через три дня я пришла на свою первую смену. Заявилась в национальной одежде с белым платком на голове, в очках из простого стекла, совершенно другая, чем выглядела раньше. Хозяйка покачала головой, но разрешила приступить к работе.

Свой необычный наряд я надела неспроста. Все было заранее продумано. Во-первых, не хотела, чтобы меня узнали знакомые. Во-вторых, не желала, чтобы ко мне приставали мужики. В своих расчетах я оказалась права. Свое настоящее имя тоже скрыла, назвалась Айнашой – так звали меня иногда мама и брат.

В работе и в постоянных поездках в аул, я не заметила, как пролетел год. Помимо тех денег, которые тратила на брата, за это время  смогла накопить 450 долларов. Это получалось за счет того, что никогда не отказывалась от дополнительной работы. И, конечно, за счет чаевых, которые, в основном, перепадали во время обслуживания праздничных застолий, связанные с юбилеями и выгодными сделками между бизнесменами.

Однажды я обслуживала какой-то коллектив. Как обычно, все делала машинально, не обращая внимания на людей. И только когда услышала: «Первое слово для торжеств предоставляется многоуважаемому Гадильбеку», – я вздрогнула и посмотрела на того, кто сидел с вальяжным видом  на почетном месте и собирался произнести тост. Это был тот самый Гадильбек, убийца отца. А рядом все  его приспешники. Меня затрясло. Я побежала на кухню и схватила огромный нож. Удивленный шеф-повар спросил, зачем он мне? Тут я поняла, что собираюсь совершить глупость. С невероятным трудом мне удалось унять себя. Но  работать уже не могла. Сославшись на недомогание, попросила администратора заменить меня.

В эту ночь я не спала. А что если они вновь придут в наше кафе? И тут меня осенило: надо достать сильнодействующий яд и разом всех отравить.

Глава V

23 октября 2009 года

– После  неожиданной встречи с врагами в кафе, где я работала официанткой, неделю ходила сама не своя. В голове  засела одна мысль: где взять яд. Ходила по аптекам, но там, нужное без рецептов не отпускали.  Купила медицинский справочник. Начала изучать:  мышьяк, стрихнин, цианистый калий. Но где, где их достать?

Пока ломала голову, решение пришло само. Как-то в кафе заявились с проверкой работники санэпидстанции. Разговор, в частности, пошел о крысах. Я услышала: «Добавьте в тесто мышьяк и разложите по щелям».

После проверки, гостей пригласили на традиционный бесплатный обед. Я вызвалась их обслужить. Когда они, сытые и довольные, собрались уходить, я пожаловалась, что у моей тети в ауле  от крыс нет покоя. Они дали координаты, куда прийти. Я купила полкилограмма мышьяка. Только после этого вдруг подумала: о боже! – а что если, среди коллег Гадильбека  есть невинные люди? И они даже не в курсе, что произошло с моим отцом и братом.

При одной мысли, что я могла отравить людей ни за что ни про что,  пришла в ужас. Как, оказывается, тяжело владеть с собой в экстремальной ситуации. Да, с такими нервишками, я  наделаю столько глупостей…

Срочно записалась на платные актерские курсы, купила спортивный тренажер, и стала усиленно работать над собой, укрепляя тело и дух. Я должна научиться владеть своими эмоциями в любой ситуации! Никаких случайностей и невинных жертв!

Время шло, а Гадильбек и компания больше не появлялись в нашем заведении. Это дало мне время на спокойный анализ ситуации. Чем больше думала, тем больше  стала приходить к мысли, что идея с ядом не совсем хороша. Во-первых, даже если отравить выборочно, так они же, сволочи, не узнают, за что поплатились, кто их палач. А это имеет принципиальное значение. Во-вторых,  меня быстро поймают и осудят. А что тогда будет с братом? В-третьих, я должна не просто убить своих врагов, но и вернуть деньги отца, желательно с процентами.

Спустя полгода они появились вновь. На этот раз я была готова к встрече. Да, это был коллектив Гадильбека. Я их обслужила на высшем уровне. Им понравилось.  Они решили с этого дня все важные мероприятия фирмы отмечать в нашем кафе. Чем чаще бывшие коллеги отца посещали нас, тем больше я узнавала про их бизнес, их повадки, небольшие секреты. Ни одного слова из бесед я  старалась не пропустить. Прямо прикипала к их столу. Постепенно они так ко мне привыкли, что не хотели, чтобы кто-то другой их обслуживал. А сын Гадильбека, хам, дылда, паразит, так тот совсем сбрендил, решил за мной приударить. Им, конечно,  в голову не могло прийти, кто я такая. В противном случае бежали бы без оглядки, или закопали меня живьем, хоть чуточку проникни в мои мысли.

25 октября 2009 года

Прошло еще три года. За это время я обучилась азам актерского мастерства. В душе мог гореть огонь, а на лице светилась улыбка. От постоянного занятия спортом стала гибкой, как пантера, сильной, как тигрица.  Пробегать три километра за 15 минут; научилась с 7 метров попадать финкой в мишень;  накидывать на шею манекена веревку и затягивать мертвой хваткой. Окончила водительские курсы и сдала экзамены на права.  Хотела приобрести пистолет, но с этим пока не получалось. Купила два сотовых телефона и  старый компьютер.

На Гадильбека и Ернара успела собрать  достаточно сведений. Знала, где они живут, где отдыхают, каково их финансовое положение. Сколько у них детей, в каких отношениях находятся с женами, когда встречаются с любовницами.

И только после этого я тщательнейшим образом отработала три варианта. В один прекрасный день поняла, что я готова к осуществлению плана. Осталось найти подручного.  Но для этого нужны деньги, и немалые.

Как раз в это время резко поднялись цены на квартиры. Я тут же продала  нашу улучшенную четырехкомнатную квартиру за 46 тысяч долларов (в этом мне помогли тетя и ее сын), а себе  купила простую двухкомнатную за 14 тысяч. Отдала тете 10 тысяч на содержание и леченье  Алана. Вместе со сбережениями у меня на руках оказалось 25 тысяч долларов. С такими деньгами можно рискнуть.

О своем  новом адресе проживания я, естественно,  не сказала ни одному человеку, кроме тети.

Самое время  проверить трех молодых постоянных посетителей кафе, на вид крутых. Они давно пытались завязать со мной тесные отношения. Мне бы только одного, но надежного.

27 октября 2009 года

С интервалом в две-три недели я позволила  ребятам ухаживать за мной. Была сильно разочарована.  С такими кашу не сваришь. Это не мужики, у них в голове только секс. Одному даже пришлось скрутить руку, чтобы не распускал. Мне нет дела до их заклинании о безумной любви, мне нужен друг, надежная опора, а не дешевки.

Я решила ждать. И в этот момент пришло ощущение, будто в моей жизни что-то должно произойти. А что – не могла понять.

Прошло еще  три месяца. Наступило лето 2003 года. Вот уже 8 лет, как погиб отец, 7 лет, как убили брата, 6 лет, как не стало мамы. Мне стукнуло 21 год, Алану 15. Дальше  тянуть нельзя.  Пора начинать. Одной – так одной, значит – судьба!

Последний раз съездила к тете в аул, проведала брата. Побывала на свадьбе у подруги, с которой редко, но общалась, зашла к  соседке по старому дому к тете Зое.  И тут произошло то, что я смутно ждала в последнее время. Оказывается, вот уже третий день меня ищет какой-то мужчина. Он остановился в гостинице. У него есть важная весть о моем брате.

…Два часа мы проговорили с Сериком в его номере. Вначале он вызвал у меня отталкивающее, неприязненное чувство. Весь его облик говорил о том, что он матерый уголовник, от него веяло мрачной силой. Нижняя часть левого уха разорвана, на лбу шрам, уходящий вверх, к волосам, а правый мизинец отсутствовал наполовину. Рост под метр восемьдесят. Словом, громила.

Он только недавно освободился, и сразу же, как только представилась возможность, приехал, чтобы вручить мне личные вещи Адильжана. Тут были часы, фотографии, письма, книги. Все эти годы Серик их хранил, как  святую реликвию, потому что они с Адильжаном были лучшими друзьями на зоне.

Чем больше он рассказывал о  моем брате, тем больше я проникалась к нему доверием.

Это был именно тот человек, которого так мне не хватало. Если Серик в самом деле был лучшим другом моего брата, то я найду с ним общий язык, и тогда мы вместе перевернем этот проклятый город!

Он мог уехать, а потому откладывать было нельзя. О боже, пошли мне  удачу!

Я решила довериться и, не таясь, выложить перед ним все карты. Меня поддерживала интуиция.

1 ноября 2009 года

Я рассказала Серику без утайки, что произошло с нашей семьей, как жила все эти годы, какие планы вынашивала, к чему успела подготовиться. В конце добавила, что провернуть все это одной непросто. Глядя, как он меня слушает,  как  встал с места и начал ходить по комнате, я поняла, что мой рассказ взволновал его.

Минут двадцать он молчал. Затем закурил сигарету, открыл холодильник, вытащил бутылку, налил  полстакана водки и разом опорожнил его. Извинился, сел напротив и начал буравить меня глазами. Я его понимала. Он только  что освободился и принимать ответственное решение с бухты-барахты не может.

Вдруг почувствовала, что рыбка клюнула. Тщательно подбирая слова, Серик  сказал следующее:

- Айнаша (брат так обращался ко мне, и я не стала поправлять Серика, это доказывало близость двух друзей), когда ехал, думал,  чем же смогу тебе помочь. Думал, может, бабками. Но я предположить не мог, что ты замахнешься на такое. Ты должна знать, я не преступник, хотя отсидел 10 лет за убийство, которого не совершал. Меня подставили. Все эти годы тем и жил, что мечтал расправиться с обидчиками. Однако, освободившись,  вдруг задумался, стоит ли вновь подвергать свою жизнь риску? И, признаюсь, уже намеревался отказаться от мести. Но вот послушал тебя…Ты женщина, а значит, в моем понимании, существо слабое. Но ты говорила так убедительно,  смело, что я задумался, а на самом деле, почему мы должны прощать подлость и преступление?»

Он смолк, закашлялся, затем неожиданно вытащил с кармана фотокарточку, протянул мне. Там была я в 14-летнем возрасте.

- Все эти годы я хранил твое фото в своем нагрудном кармане, – продолжил он, – Мечтал с тобой познакомится…

Голос Серика дрогнул. Он сильнее закашлялся.

Я, кажется, начинала его понимать… Ну, что же, если даже так… Если он проявит смелость, сноровку, верность слову, и мы вместе провернем задуманное, то почему бы и нет. Мужчина он не старый – 35-37 лет. Не красавец, временами взгляд становится жестким, неприятным, но столько лет на зоне – для кого они проходят бесследно?

Поживем, увидим…

- Вы принимаете мое предложение? – спросила я прямо, пользуясь благоприятным моментом.

- Да, – ответил Серик.

Мы договорились встретиться через два дня и еще раз подробно все обсудить.

Кажется, наконец-то я близка к осуществлению мечты. Неужели очень скоро пущу кровь своим врагам? Я буду непоколебимой!

Когда уходила, мне показалось, что в голове Серика, помимо интереса к моей личности, крутится еще одна вещь. Возможность хорошо заработать? Ведь я сказала ему, что мы не просто должны наказать подлецов физически, но и содрать с них большой куш. Даже если так, то это еще лучше – лишь подогреет его интерес.

Гадильбек, Ернар, держитесь!

Глава VI

5 ноября 2009 года

– Досье на Ернара и Гадильбека я положила перед Сериком. Сказала, что у директора фирмы, по моим самым скромным подсчетам, имеется около двух миллионов долларов. При этих словах глаза у Серика вспыхнули. Значит я не ошиблась! Но надо быть реалистом, добавила я, наличных мы сможем выбить не более пол-лимона.

Этих двоих и убийцу брата казним. Как с остальными поступим, решим по ходу. Вырученные деньги делим ровно на три части – нам двоим и моему младшему брату. Серик заинтересовался братом. Я сказала, что ему всего 15 лет, он болен и живет в ауле.

Затем он спросил, кто такие «остальные»? Я рассказала про сына Гадильбека и еще двоих сотрудников фирмы, оболгавших Адильжана на суде. Но когда мой рассказ дошел до квартиранта, мастера подлых дел, Серик вскочил с места. И тут я не ошиблась! Насилие надо мной он воспринял как личное оскорбление. Сказал, что хотел бы расправу начать именно с этого подонка.

Когда мы обсудили все вопросы, Серик сказал, что ему надо уехать на некоторое время, чтобы завершить личные дела, а заодно найти пару бакланов (зэки, мелкие сошки) для нашего дела. Обещал, что ни в коем случае не будет посвящать их в мою историю, но в подобных делах без них не обойтись. Сидящих на мели бывших зэков он знает много. За пару «кусков» баксов они сделают все, что им скажешь, не спрашивая, кто да что.

С финансами у нас выходило неплохо. Серику, оказывается, по выходу из зоны тоже подкинули должок – 10 «кусков».

Я получила от Серика конкретную инструкцию, какие подготовительные работы мне необходимо провести до его приезда. Он знал толк в деле, настоящий стратег. Мы попрощались.

Не успела я выйти из гостиницы, как попала в неприятную историю.

Прямо передо мной остановилась дорогая иномарка, из нее выскочил парень и открыл дверцу. Сволочь, негодяй, прыщ! Это был сын Гадильбека. Он вызвался отвезти меня домой. Боже, что делать? Отмахнуться? – так он, дурак, будет настаивать, мы привлечем внимание посторонних, а этого сейчас нельзя делать. Пришлось сесть.

Попросила отвезти на центральный рынок, подальше от своего дома. Еду, а сама лихорадочно думаю, что делать? Не дай бог, он еще надумает провожать меня до дома. Всю дорогу он нес ахинею. Будто бы никогда не встречал девушки, подобной мне. Почему я его избегаю… может, сходим на днях куда-нибудь…

Только перед тем как сойти, я придумала отговорку. Она была глупой, поспешной, но другой в голову не пришло. Сказала, что я давно помолвлена, и через три месяца у нас свадьба. Кажется, не совсем поверил. На прощание сунул номер своей сотки. Сказал: «Вдруг надумаешь». Никогда! Отправить тебя в могилу – да. Дружить ­– никогда! Кем может быть сын убийцы? – только подлецом.

6 ноября 2009 года

Серик приехал через три месяца, с двумя подручными. Для своих бакланов снял двухкомнатную квартиру, а трехкомнатную – для операции. Сам предпочел жить в гостинице. Купил подержанную, но сносную машину. После этого я дала ему наводку на мастера и его жену.

Мой бывший квартирант за это время стал начальником строительного участка и с семьей жил в частном доме. Каким способом собирается его наказать, Серик поделился со мной загодя. Подумав, я согласилась. Все было по справедливости.

Уже через две недели мои партнеры привезли в конспиративную квартиру строителя и его жену. Сделали они это очень просто.

Вечером, возвращаясь от знакомых, строитель с женой решили пройтись пешком. В это время к ним подошел Серик и сказал, что тут, рядом, он собирается строить дом, а ему хвалили, что у мастера одна из лучших строительных бригад в городе. Может ли мастер посмотреть объект, прикинуть объем работ и затрат сейчас же, потому что он завтра уезжает.

Польщенный строитель, ни о чем не подозревая, вместе с супругой сел в машину, а там ребята приставили нож к горлу, связали руки, завязали глаза.

У нас с Сериком была договоренность (тут наши интересы совпали), что я никогда не должна встречаться с его дружками-уголовниками. Так, на случай безопасности. А потому я не могла видеть, что там они сделали с супружеской парой. Серик просто намекнул, что с вечера до утра бакланы развлекались, используя изощренные зоновские приемы.

Когда уголовники, завершив свое дело, ушли, Серик позвонил мне.

Перед мастером и его женой я появилась в том самом разорванном и окровавленном платье, в котором они оставили меня умирать шесть лет назад. Они сидели связанными на стульях, спина к спине. Рты заклеены. Вид жалкий, в комнате стоял смрадный запах. Они сразу узнали меня и все поняли.

Отодрав скотч, я обратилась к мужу:

– Вам повезло, что тогда я не догадалась отправить вас в тюрьму. Знаете, как бы с вами там обошлись? Поселили бы в курятник. Вашу жену жалко, она как бы ни при чем. Но это она, мать двоих детей, бросила меня умирающей… стерва!

Я перешла к угрозам.

– У меня деловое предложение. Я вас отпускаю, но вы должны в течение трех дней принести мне шестьдесят тысяч долларов отступных. У вас хороший дом, стоит не меньше ста «кусков». Не пытайтесь обращаться в полицию, только хуже сделаете. Потеряете жену, а следом дочь. Ей-то ведь четырнадцать, меньше, чем было мне тогда. Уж ею-то мужички побалуются на славу, будьте уверены. Меня не пожалели, так пожалейте дочку.

7 ноября 2009 года

Из шестидесяти тысяч долларов сорок я оставила себе, двадцать отдала Серику. Подельникам мы отстегнули по три тысячи. После этого вся троица уехала. Такова была тактика Серика. Надо было снять напряжение, чтобы тщательнее продумать следующее дело. Они приехали через месяц.

Вторым для расправы избрали Ернара. Для этого дела я купила фотоаппарат и портативную видеокамеру. С работы уволилась. Ухаживание сына Гадильбека становилось опасным. Он мог все испортить.

Квартиру для дела в этот раз сняли в другом районе. Серик тоже поселился на съемной квартире. Между собой мы в основном общались по сотовым телефонам и строго конспиративно.

Два месяца бойцы пасли Ернара, но никак не удавалось заманить его в ловушку. Как рассказывал Серик, он трижды ускользал в последний момент, при этом не зная, что за ним идет охота. Похоже, уголовное прошлое выработало в Ернаре особое чувство опасности.

Но вот как-то ночью позвонил Серик и сказал, что объект доставлен. Через полчаса я была на месте. Подельников не было, Серик отпустил их отдыхать. Мне не терпелось поговорить с Ернаром.

Он сидел с завязанными ногами и руками. Все его лицо представляло кровавое месиво. Ернар еле держал голову. Серик сказал, что он сопротивлялся, вот и пришлось успокоить. А чтобы разговорить, пришлось еще немного поработать.

По словам Серика, Ернар во всем сознался – и в убийстве моего отца, и в заказе на брата. Указание, естественно, он получил от Гадильбека.

Серик и раньше подозревал, но теперь точно знал, кто убил моего брата на зоне.

Ернар не в состоянии был говорить – все зубы у него были выбиты. Это меня не обрадовало, потому что хотела о многом спросить, разузнать детали убийства моих близких из первых уст. Допрос решила отложить до утра.

Когда я предстала перед его затуманенным взором, глаза Ернара неожиданно прояснились, он узнал во мне официантку. На его лице прочла удивление. Я не стала тянуть. Сказала, что я дочь Бекжана и сестра Адильжана. И тогда изуродованное лицо Ернара еще больше исказилось: в них отразились и страх, и ненависть. Он все понял.

От вида крови меня начало трясти.

Серик положил мне на плечи руки и сказал, что надо торопиться.

Я взяла фотоаппарат, сделала несколько снимков, затем включила видеокамеру и начала снимать Ернара.

Серик, облачившись в какой-то черный халат с капюшоном на голове, с вырезом на месте глаз, в перчатках обошел Ернара сзади и занес над его горлом нож. Я продолжала снимать, не предполагая, что сейчас произойдет ужасное.

Вдруг Ернар каким-то невероятным усилием освободил правую руку от веревок и медленно направил ее на меня, потом выше, а затем назад, на Серика. Губы у него зашевелились. Из горла стали исторгаться хриплые звуки. Он нам угрожал скорым возмездием. Сволочь!

В этот момент Серик, который, как я заметила, любить театральность, произнес замогильным голосом:

– Ернар, не расстраивайся. Чем раньше умрешь, тем быстрее родишься вновь. В следующей жизни, возможно, тебе больше повезет.

Резким взмахом руки он перерезал Ернару горло. Кровь брызнула фонтаном! В моих глазах разбежались темные и белые круги, затем все померкло, будто меня ударили кувалдой по голове, руки с камерой куда-то поплыли, я упала на пол.

Когда очнулась и открыла глаза, я была в другой комнате, рядом сидел Серик. Он сказал: «Извини, не предупредил, но я хотел, чтобы ты своими глазами увидела смерть врага».

Да, я этого желала всеми фибрами души, но не представляла, как это ужасно на деле.

Три дня я болела, в горло ничего не лезло. Перед глазами застрял последний взгляд Ернара – полный ужаса и кровавой агонии.