Хотя Р. Хакимов свою книгу «Где наша Мекка?» называет «всего лишь размышлениями вслух светского человека, получившего европейское (точнее будет «советское» – Р.М.) образование и озабоченного будущим своей республики» (11/6), но учитывая его место и роль в политической элите, а также то, что размышления названы «Манифестом евроислама», эта книга – не просто размышления, а доктрина новой трактовки религии. Эта трактовка тесно связана с контекстом общественно-политической жизни постсоветского Татарстана.

В советскую эпоху в Татарстане существовало 2 мировозренческие системы: коммунистическая и религиозная (исламская). В постсоветский период осталась лишь одна из них – исламская.

Правящая элита Татарстана за все эти годы не смогла выработать какой-либо новой государственной идеологии ни для Татарстана в целом, ни для татарской нации в частности (Для сравнения лишь напомним, что в Башкортостане хоть была принята Государственная программа развития башкирской нации).

Программы же и идеи национальных татарских организаций руководством в целом не воспринимались, так как в них ставился вопрос об укреплении нации и создании по настоящему суверенного государства, что подразумевало дальнейшую борьбу с Центром и местными русскими шовинистами. Постепенно руководство РТ сделало все, чтобы национальное движение оказалось в развалинах.
Но так как общество не терпит идейного ваккума, элита решила идейно-духовную жизнь широких татарских масс организовать на базе ценностей ислама, как единственной идеологии, имеющей мировозренческую основу. С этим связана помощь государства в сроительстве мечетей, в учреждении Российского исламского университета (РИУ) и т. д.

Для нашей космополитичной по своему характеру элиты ислам был выгоден своим космополитизмом (ислам не поощряет создание этно-культурных наций и национальных государств, он стремится к созданию мировой уммы-общины мусульман вне зависимости от их национальности). Далее он был выгоден еще и тем, что исламские организации в Татарстане по закону не имеют права заниматься политической деятельностью, и религия полностью отделена от государства. Если еще и учесть, что в исламе сильна тенденция упования на всетерпение к трудностям жизни и восхваления вышестоящих руководителей, то получается идеальная доктрина для управления верноподдаными, которые не будут беспокоить элиту разными «националистическими» требованиями.
И, действительно, проповеди в мечетях зачастую переходят на русский язык, на этом же языке проводятся конференции на исламскую тематику, и издаются материалы этих конференций.
С другой стороны ведущий государственный идеолог Татарстана Р. Хакимов в своей книге «Метаморфозы духа» пишет, что «с исторической точки зрения у национализма как идеологии не осталось перспективы. Появление глобализма говорит о том, что национализм устарел, по миру шагает планетарное сознание…» (14/63). Р. Хакимов забывает что, порабощенному народу наплевать на планетарное сознание, он просто день и ночь думает, как освободиться от этого рабства, и его главным идеологическим оружием в этом является идеология национализма. А глобализм – это всего лишь изощренный неоколониализм, о чем  и говорят последние события в Ираке. Броуновское перемещение народов по земле никогда не прекратится, значит, всегда будут притесняющие и притесняемые народы, а посему и с исторической точки зрения перспективы национализма пока незыблемы.

Из вышеприведенных фактов можно прийти к выводу, что элита и священнослужители находят общий язык.

Ислам как идеология постепенно расширяет свою социальную базу. По данным социологов около 80% татар считают себя мусульманами, хотя мечеть из них посещают лишь 3%. Ислам лежит в основе идеологии Милли Меджлиса татарского народа, религиозные ценности признает и умеренное крыло национального движения.
Дело дошло до того, что заместитель муфтия РТ Валиулла Якупов стал сравнивать атеистов с уродами и инвалидами. В своей статье, под названием «Отношение мусульман к неверующим» он пишет: «Вот в этих категориях («уродство безверия») и мыслится отношение традиционных мусульман к их неверующим соплеменникам, оно сродни отношению обычного цивилизованного образованного человека к феномену инвалидности» (13/№42, 2005).

По этой логике и президент Татарстана, будучи атеистом, должен быть зачислен хазратом в категорию уродов и инвалидов. Это – уже идеологическая борьба на грани оскорблений. Пока, насколько я знаю, весьма уважаемые атеисты не позволяют награждать своих соплеменников-мусульман подобными ярлыками, что говорит, видимо, о их более высоком культурном уровне. Если мусульмане будут так нетерпимы к инакомыслию, то чем они тогда будут отличаться от большевиков, которые инакомыслящих называли психическими инвалидами и держали их пожизненно в домах для умалишенных.
Один из журналистов на Круглом столе, посвященном проблемам ислама и общественно-политической жизни и состоявшемся в Казани весной 2005 года, рассказал о своем разговоре с одним из членов запрещенной Исламской партии освобождения (Хизб ат-Тахрир ал-Ислами). Тот конфедициально сообщил журналисту, что в Казани есть около 500 членов этой партии. Их политическая цель – захват власти в Татарстане и Башкортостане, объединение их в единый Поволжский Халифат и изгнание с его территории всех евреев и русских.
Подобные тенденции заставляют правящую элиту держать ислам под еще большим контролем и сделать РИУ светским учебным заведением.
И вот вместо того, чтобы создать универсальную идеологию, которая бы включала западные ценности, тюрко-татарскую этническую культуру и нравственные ценности ислама, наша элита уперлась в один единственный исламский угол (Хотя представители национального движения в 1994 году предлагали правительству РТ свой проект идеологии для республики в целом, который учитывал и интересы нетатарского населения, но он был отвергнут без какого-либо обсуждения). Но, как говорится, на идеологическом безрыбьи и ислам рыба.

И вот к этой рыбе потянулись руки представителей самых разных слоев общества. Каждый слой хотел видеть в исламе некую доктрину, которая отвечала бы его интересу. Радикальные мусульмане хотят ваххабитского ислама, умеренные – традиционного, националисты – татарского ислама, западники – евроислама с его духом протестантизма и «общечеловеческими ценностями». Все топчутся в одном исламском углу, рассталкивая друг друга локтями.
В орбиту ислама вошло большое количество так называемых «этнических» мусульман.Они и составляют те 80% населения, о которых мы говорили выше. Они в массе своей воспринимают ислам не как мировозренческую систему, а как элемент национальной культуры (особенно ее этические нормы), как дань уважения к наследию своих предков. И Аллаха они воспринимают не как некоего всесильного и в тоже время справедливого и милосердного субъекта, а как универсальную философскую категорию, по своему объясняющую существование, развитие и гармонию этого мира. Но так как ислам был дан средневековым арабам в VII веке, то эта философская категория была дана им языком конкретных образов, в виде конкретных рассказов и наставлений.
Этнических мусульман ислам интересует больше с гносеологической, философской стороны. Они также требуют, чтобы ислам служил нации, а – не наоборот, в этом – сердцевина «татарского» ислама. В этом есть определенная его политизация, политизируют ислам и ваххабиты, но они – безнациональны. Политизация ислама – это естественное явление, ведь по канонам классического ислама религия и политика – неразделимы, как неразделимы в нем светская и религиозная жизнь. Ислам – политическая религия. Это только по российским законам ислам отделен от политики.
Это замыкание на одно лишь исламское поле происходит от бедности идейно-политической и культурно-духовной жизни Татарстана. Татарский язык в загоне, а язык является главнейшим элементом этнической составляющей культуры. Наиболее значимые интеллектуальные ценности Запада на татарский не переводятся. У нас, например, отсутствует библиотека мировой  литературы на татарском. Где оперы и фильмы, показывающие наше великое тюркское прошлое, где 6-тисерийный фильм «Ветры булгар»? Почему у нас, в тюркской республике, книги выдающегося тюркиста Олжаса Сулейменова нигде нельзя купить? До сих пор научными и образовательными учреждениями гуманитарного профиля не приобретена общетюркская энциклопедия по культуре и истории тюркских народов в 21 томе на турецком языке (на английском – сокращенный вариант в 6 томах). Над ней работали ученые из 43 стран, энциклопедия была издана в Турции в 2002 году. Хотя автор этих строк в свое время дал информацию об энциклопедии в татарские и русские газеты со всеми реквизитами турецкого издательства, а также предложил дирекции Института истории АНТ приобрести ее, но как говорится, воз и ныне там.
Хотя Р. Хакимов и пишет в своей статье «Кто ты, татарин?», что «Восток для нас (татар) – всего лишь рынок сбыта» (6/№21, 2002), но, например, экономика Казахстана развивается по сравнению с татарстанской намного быстрее. В 2004 году мне пришлось участвовать в международной конференции в крупнейшем казахско-турецком университете им. Х. Яссауи в г. Туркестане. На окраине города построен по западным стандартам университетский комплекс с жильем для студентов и преподавателей, стадионом и бассейном. Преподавание на 90% ведется на казахском, 8% – на турецком, 2% – на русском языке. Кроме приезжих докладчиков, все остальные ученые выступали на конференции исключительно на казахском языке, даже работающие в университете турецкие профессора. Зарплата встречавшего меня зам. декана была около 600 долларов. Может быть, нам не надо смотреть на Восток свысока, а пригласить тех же казахов в Казань, чтобы они показали нам, как организовать высшее образование на родном языке. Раз у них уже есть такой опыт.

Недавно в одном из тюркских государств СНГ состоялся международный философский колоквиум на тему «Тенгрианство как фактор формирования культурной идентичности в Центральной Азии». Все это проходит мимо нас, мы варимся в своем узком татарском котле. Почему бы не установить тесные научные и культурные контакты с Казахстаном, у нас с ними очень много схожих проблем: статус языка, система национального воспитания и образования, роль ислама и западных ценностей в обществе и т. д.
Нам, видимо, следует заниматься не препарированием ислама для преходящих нужд политики, а глубоко задуматься о фундаменте нашего светского бытия, о стратегическом векторе нашего развития.

Думается, если у татар вместо громадных ледовых дворцов была бы своя идеология и светская философия или даже просто сильная светская культура (ведь в каждой татарской деревне есть мечеть, но далеко не в каждой есть дом культуры или школа), то они бы сейчас не искали себе духовную опору лишь в средневековой арабской культуре VII века (время создания Корана в виде книги), не пытались бы искать всю мудрость мира исключительно в ней, а жили бы, ориентируясь на свою татарскую «мекку», которая должна быть синтезом ценностей великой тюркской цивилизации, достижений Запада и нравственных норм ислама (Совсем не случайно имена у татар делятся на 3 категории: тюркские, западные и арабские). Ислам не должен занимать в этой иерархии какое-то гипертрофированное и доминирующее положение, ведь социологи прямо указывают, что традиционных, то-есть, посещающих мечеть мусульман среди татар всего 3%. Вот такую часть он и должен занимать в шкале наших ценностей.
У нас же получилось так, что из трех основ нашей духовной жизни: тюрко-татаризма, вестернизма и исламизма в последние годы наибольшее влияние уделяли 1-й и 3-й основам, даже скрестив их между собой получили евроислам, а тюрко-татаризм оставили на обочине. Между тем тюрко-татарская составляющая нашей жизни – самая корневая, самая изначальная. Это – наш родовой стержень, на котором и держится наш народ, наша массовая национальная культура. Отсюда и самые массовые праздники у нас – это Сабантуй и День суверенитета (независимости), отсюда и колоссальный рост количества эстрадных певцов и любовь народа к современной татарской песне. Такое впечатление, что песня превращается в новую религию татар. Этот социально-культурный феномен еще требует своего осмысления, но это не входит в рамки данной статьи. Скажу лишь, что если мы вспомним роль ансамбля «Битлз» в распространении западных культурных ценностей в СССР, а затем и развал «империи зла», то можно образно сказать, что Леннон победил Ленина. Татарская же песня, особенно, если в ней появится гражданская тематика, будет еще более консолидирующим фактором для нации, чем сейчас. Она охватывает миллионы людей, и только недальновидный политик может отрицать эту ее роль.

Другие же две составляющие (вестернизм и исламизм) – иностранного происхождения. Они – не корневые для нас, они должны для нас играть лишь вспомогательную роль, роль укрепления и усиления тюрко-татарской составляющей нашей культуры.

Некоторые представители нашей светской интеллигенции в последнее время увлеклись проблемой «иджтихада» (принципом критического, свободного мышления в трактовке тех или иных положений Корана) в исламе. Мне думается, лучше было бы, если бы они свой иджтихад, то есть критическое мышление, направили на такие реальные проблемы татарского общества как, например, «Патронимический характер власти в Татарстане», «Власть и национальная культура», «Прозрачность финансовых потоков», «Причины отсутствия разделения властей», «Свобода слова в СМИ как фактор развития национальной культуры», которые у нас старательно замалчиваются официальными структурами или трактуются ими в свою же пользу. В этой сфере, выражаясь религиозным языком, у нас господствует полный «таклид» (в исламе: слепое, некритическое следование мнению религиозных авторитетов).

Иными словами, нам еще предстоит построить нашу синтетическую по духу тюркско-татарскую «мекку».

В дни празднования 1000-летия Казани президент РТ предложил участникам IV курултая Всемирного Конгресса Татар в качестве основы для национальной идеи принять идею веры татар в свои силы, которую он емко выразил в одной фразе «Мы можем». Он имел ввиду, видимо, успешную сдачу строительных объектов к тысячелетию города.

Теперь настало время сказать: «Мы, татары, можем строить не только ипподромы и ледовые дворцы, но и сможем укрепить свой национальный дух, создать свою духовную татарскую «мекку».
Хотелось бы верить, что идеология «можемизма» из градостроительной сферы когда-то перейдет в духовную.

Мухаметдинов Р.Ф.