Серик МАЛЕЕВ. В чем-то эти люди, которых я могу назвать своими друзьями, похожи. Шамшидин Паттеев, главный редактор газеты «Туркестан» и Игорь Шахнович, возглавляющий издание «Мегаполис». Они – погодки, тиражи их газет примерно равные, оба пользуются заслуженным уважением и авторитетом среди своих сотрудников, любят в разговоре ввернуть  цитату из того или иного писателя, оба эрудированны. Однако есть и отличие. Так, если Игорю Шахновичу, редактору русскоязычной газеты, интересно знать, что происходит сегодня в казахской среде, то Шамшидин Паттеев в этой среде вариться. И для него здесь нет секретов.

А еще Шамшидин отметил на днях юбилей – свое пятидесятилетие. И я его поздравляю с этой праздничной датой.

-  Шамшидин, примите мои самые лучшие пожелания. Вместе с тем, я бы хотел вас спросить – с какими проблемами  сталкивается в наши дни казахская журналистика?

- Сегодня казахскоязычная журналистика набирает вес. Вы и сами должно быть, это заметили. Что впрочем, симптоматично. Государственный язык расширяет сферы своего применения. На нем разговаривает все больше людей. Язык становиться востребованным. Я сравниваю сегодняшний и вчерашний день. Десять лет назад работать было тяжелее. В обществе было другое отношение к казахскоязычной прессе. Немаловажно здесь и то, какую информацию получает власть, на каком языке. Проблема в том, что среди находящихся во власти русскоязычных управленцев многие не читают казахских газет. Хотя и не все. Власть сегодня отслеживает статьи, появляющиеся в казахскоязычных СМИ, реагирует на них. Увеличивается количество читателей, расширяется аудитория.

- Газета «Туркестан»  вошла в холдинг «Нур-Медиа». Как-то это сказалось на вашей деятельности? Есть ли позитивные тренды?

- Да, позитивные сдвиги есть. В том плане, что нас перестали считать чужими, как раньше. Есть подпитки в финансовом плане. Легче стало выживать. Но есть и другое. Изменился наш статус. Поэтому к освещению некоторых вопросов мы сегодня подходим, мягко говоря, более ответственно. Признаться, первоначально я боялся, что, войдя в состав холдинга, мы получим ограничение в освящении некоторых тем. Но по счастью, этого не произошло. И прежний заместитель руководителя партии, и пришедший ему на смену Нурлан Нигматуллин, отнеслись к нам с пониманием. Не вмешиваясь особо в деятельность газеты.

- Сейчас в обществе не утихают споры вокруг Доктрины «Единства народа Казахстана». Как вы думаете, сумеют ли власть и их оппоненты прийти к какому-либо единому мнению?

- Стороны уже пришли к компромиссу, решив отложить обсуждение доктрины. Я думаю – это хороший сигнал. Хотелось бы, чтобы стороны договорились. Ведь по большому счету, разумные люди могут всегда между собой найти общий язык.

- По правде говоря, меня волновала намного больше идея передачи миллиона гектар казахстанской земли в аренду китайцам. И хотя на сегодня это заявление дезавуировано, но осадок, как говориться остался.

- Некоторые индийские и китайские газеты уже пишут о том, что в малочисленном Казахстане китайским и индийским фермерам, не имеющим у себя на родине земельных участков, будет предоставлена земля. Это очень опасная тема. Тем более, что законодательство у нас не отрегулировано. Вопрос сегодня о продаже не стоит. В нашей Конституции записано, что земля иностранным гражданам не продается.

Что же касается аренды – то здесь есть о чем задуматься. У нас сегодня существует квота на прием иностранцев, желающих найти работу в нашей стране. Но кто эти вопросы отслеживает? Гражданство Казахстана сегодня предоставляется почти всем желающим, без ограничения. У нас в этом деле полнейший либерализм. От претендента на гражданство не требуется ни знание государственного языка, ни знание истории народа, ни временной ценз. Так что никто вам не даст гарантии, что те же китайцы, сегодня живущие и работающие в Казахстане, назавтра не станут его гражданами. А еще через десяток, другой лет их может стать больше, чем нас. И опасность эта вполне осязаема. Поэтому нам необходимо перенимать опыт наших соседей. Я уже не говорю о развитых европейских странах, не привожу в пример арабские страны, в которых иностранцу практически не возможно получить гражданство, я ссылаюсь на наши постсоветские государства. Где приняты законы, согласно которым, для того, чтобы стать гражданином этой страны ты должен в ней прожить пять – десять лет. Если назавтра мы ужесточим процедуру принятия гражданства, то у нас появиться и нормальная миграционная служба. Мы сможем наладить контроль за перемещением иностранцев по территории нашего государства. В том же Китае живут полтора миллиона наших бывших сограждан. Но если оралманы из Монголии, России, Узбекистана не встречают препон при переезде в Казахстан, то казахам КНР практически не возможно выехать из своей страны.

- В принципе мы могли бы договориться с Китаем. Мы можем налаживать производство сельхозпродукции для экспорта в эту страну, а они нам помогают с переездом этнических казахов, проживающих на территории Поднебесной.

- Да, да. И такие рычаги экономического влияния на нашего большого соседа у нас есть. В том числе и энергетические. Надо что-то срочно предпринимать. Сегодня в Китае закрываются казахские школы, сфера распространения казахского языка сокращается, казахи стремительно китаизируются. Лет через десять – пятнадцать – и китайскую диаспору казахов мы потеряем. В отличие от других государств, от того же Узбекистана и России, у нас с Китаем нет договоренностей, касающихся вопросов миграции этнических казахов из КНР.

- Говоря о Китае, мы не можем оставить в стороне Россию. Казахстан находится на стыке между этими двумя великими державами. Какими вы видите в будущем наши отношения с Россией?

- На мой взгляд, ведущие российские политики занимают сегодня недальновидную позицию. Величие державы в XXI веке определяется не количеством солдат и ядерных ракет. Для того чтобы стране стать мощной, ей необходимо быть привлекательной. К примеру, российские политики оказывают давление на своих соседей, призывая, чтобы постсоветские страны разговаривали на русском языке. Но это все лишнее. Почему? Я вам приведу такой пример. В последнее время много наших студентов стало изучать китайский язык. Хотя Китай на нас давление не оказывает. Никто в китайском парламенте не требует, чтобы казахстанцы между собой общались на китайском.

Секрет в том, что Китай становиться привлекательной страной в экономическом плане. У казахстанцев проявляется интерес к истории этой страны, культуре нашего соседа. Таким образом, экономика формирует политику. Влияние КНР на нашу страну будет усиливаться. И ровно противоположным образом будет уменьшаться влияние на Центральную Азию России. Грозными окриками друзей нажить не возможно, разве что обрести себе новых неприятелей, впридачу к уже имеющимся. Не случайно Барак Обама, характеризуя Путина, сказал: «Одной ногой он находиться в прошлом».

- В чем, на ваш взгляд, главная проблема Казахстана?

- Мы все время напираем на экономику, говорим об экономике. Но забываем о главном. О построении государственности. К сожалению, этот основополагающий вопрос до сих пор остается не решенным. Многое не ясно, не определенно. Мне могут возразить, мол, век идеологии прошел. Но все равно, без сильной, демократической, жизнеспособной идеологии нет смысла самосуществования государства.

Досадно и то, что вбрасываемое в общество определение «казахстанской нации» ситуацию не проясняет, а еще больше запутывает. Большинство казахстанцев до сих пор не знают, какое государство мы строим.

Да, дискуссии нужны, но самое главное положение, аксиома, к которой мы должны прийти, это то, что с мнением шестидесяти семи процентов населения, настроенных на построение независимого государства, необходимо считаться.

Правда, есть и другая сторона, наши оппоненты, пытающееся противопоставить гражданское общество казахской идее. Откровенно при этом лукавя. Ведь если даже в Казахстане будет проживать сто процентов казахов, это вовсе не означает, что мы отказываемся от строительства гражданского общества. С чего бы это вдруг?

- Я с вами согласен. Но вот чего я больше всего боюсь – это форсирования событий. Когда ради того, чтобы власти выглядеть красиво в глазах общества, начинают сыпаться заявления – вот, дескать, у нас уже появилась единая нация, новая общность. Хотя это долгий исторический путь, и спешка в таком деле совершенна ни к чему. Она идет только во вред, лишний раз нервируя людей. Пусть русские остаются русскими, корейцы корейцами, все придет своим чередом. Формирование единой нации не зависит от воли того или иного руководителя. Это временной процесс.

- У нас в стране все еще сильны стереотипы советской эпохи, старые подходы. В цивилизованном мире совокупность всех без исключения граждан отдельно взятой страны именуется нацией. Нация в пределах одного государства одна и едина. Старое советское наследство, называемое национальностью, во всем мире именуется этническим происхождением. Например, Николя Саркози – француз венгерского происхождения или Зидан – француз арабского происхождения. Поэтому, штангист Ильин у нас – на самом деле казах русского происхождения.

И здесь мы ничего не выдумываем. Это правила, принятые во всем мире.  К сожалению, неясность в вопросе национальной политики оставляет общество в расколотом состоянии. Нам не хватает определенности, понимания, что в недалеком будущем все мы будем жить в казахском обществе, придерживающимся демократических ценностей и норм международного права. Когда все заговорят на государственном языке, само собой отпадет вопрос, кто и какой этнос в стране представляет.

- А вот тут я с вами согласен. Однако я противник принятия всяческих программ в сфере межнациональных отношений, создающих больше всего проблем самой власти. Как показали последние события. Все само встанет на свои места, лет через пятнадцать – двадцать. Когда не надо будет ничего декларировать. Потому что к тому времени отпадет сама надобность в подобных декларациях.

Причем, что интересно. Многие русские, проживающие в Казахстане, уже поняли, что казахи, отстаивая свои интересы, отстаивают и их интересы тоже. Появляются общие интересы граждан, живущих на одной территории. А завтра это перерастет в общенациональный интерес.

- Да, в этом вы правы. Казахи не желают быть казахстанцами, а многие казахстанцы не хотят становиться казахами. Но это проблема психологического плана. Это результат неточной проработки данного вопроса нашими политологами и идеологами. За рубежом нас давно называют казахами. Даже в той же России. Не знаю, почему нашим СМИ так полюбилось словечко – «казахстанец». И здесь есть над чем задуматься нашим экспертам. Важно понять, что определение «казах» носило в прошлом и носит сегодня наднациональный характер. «?аза?» – в исторической ретроспективе – это имя союза разных кочевых этносов. Оно определяло в прошлом и должно определять сегодня, в первую очередь, гражданство человека. Все мы – казахи, но при этом русский остается русским, кореец – корейцем.

Что же касается государственного языка, то, на мой взгляд, власть должна четко обозначить срок, в течение которого общество переходит на государственный язык.  Надо составить программу, и уже после придерживаться этой программы неукоснительно.

- У нас часто говорят: «Не должен ущемляться русский язык». А вот мне интересно – а государственный язык должен ущемляться? Но ведь он ущемляется. По факту. Если депутат не говорит на казахском со своими избирателями – казахами; если госслужащий не в силах связать двух слов на казахском; если телевизионщики передачи на казахском показывает глубокой ночью, чуть ли не конспиративно, выходит, все они ущемляют государственный язык! В пору подавать иск прокурору.

- Я с вами согласен. Более того, хочу привести конкретный пример. Если вы приходите устраиваться на работу в иностранную компанию, а вас не берут, потому что вы не знаете английского языка – следует ли подобный факт рассматривать, как ущемление? Нет, это скорее свидетельство вашей профессиональной непригодности для данной компании. Точно также обстоит дело и с государственным языком. Если журналист приходит общаться с населением, а сам не понимает, что ему говорят, то он профессионально не пригоден. Если советник президента не знает чем дышит семьдесят процентов граждан страны, то извините меня, какой он, после этого, советник? И какие он может давать дельные советы? Я уже не говорю о морально-этической стороне этого дела.

- Спасибо вам за беседу.