Дискуссионный клуб «БАЙТЕРЕК»  От 24 июня 2010 года

КАЗАХСКАЯ СУДЬБА: ПОИСК И ОСМЫСЛЕНИЕ

Казахская судьба. Какая она? Чего в ней больше – счастья или боли, обретений или потерь? И к чему ведет наш путь с момента получения независимости – к отчуждению и отрицанию прошлого и настоящего или к еще большему единению и несгибаемой вере в свою счастливую звезду? И что должно быть в основе сохранения в современном мире себя, своей суверенной государственности, в желании передать будущим поколениям великую страну?

Нам нужно чаще думать об этом, выстраивая свою судьбу сознательно. Поэтому на очередное заседание дискуссионного клуба «Байтерека» мы пригласили людей авторитетных, к чьему мнению прислушиваются соотечественники. Это известные писатели Герольд БЕЛЬГЕР и Смагул ЕЛЮБАЙ, проректор по учебной работе Алматинского епархиального духовного училища отец ОЛЕГ (Игнатьев) и военный эксперт, ученый, полковник в отставке Ким СЕРИКБАЕВ.

ПОЧЕМУ МЫ СТАЛИ ДРУГИМИ?

«Байтерек»: В последнее время все чаще говорится о том, что казахский народ слишком много потерял в пре-дыдущие десятилетия, что на его пути были одни тернии, и не было звезд. И что сегодня казахский народ является жертвой социальных катаклизмов и реформ, отнявших у него основу – традиционный аул с его нравственными устоями, родной язык и историческую память. Можете ли вы согласиться с этими утверждениями нашей интеллигенции, которой, признаем это, на роду написано ставить вопросы перед обществом?

Ким СЕРИКБАЕВ: Не могу согласиться. Мне, например, абсолютно не нравится, когда огульно ругают годы советской власти. Были недостатки, но о них надо говорить объективно. Стремление выбросить 70 лет из истории Казахстана – большая ошибка.

Формируя сегодня свою судьбу, мы должны искать хорошие примеры, и в прошлом их немало. Вот я, военный специалист, на встречах с молодежью привожу как пример для подражания подвиг солдат и тружеников тыла в годы войны. Пример по-настоящему высокого патриотизма, верности долгу. Ведь из современной действительности что-либо вспомнить сложно. У всех на слуху имена банкиров, акимов, других высокопоставленных чиновников, которые гладко выступали, призывая всех нас любить родину, а потом набили карманы и жируют за границей. Наш народ не разрушила самая страшная в истории человечества война, а такие персоны – разрушают нашу нравственность, следовательно, вносят хаос и непредсказуемость в нашу судьбу.

В конце 70-х годов один западный идеолог сравнивал СССР с пирогом плохой хозяйки. Сверху он вроде бы пропечен и украшен, а снизу подгорел, да и середка – сырая. Те, кто отстаивал страну в войну, жертвовал собой, строил, – это нижняя часть пирога. Она подгоревшая, потому что, как утверждал этот западный идеолог, ветераны заражены идеологией коммунизма, но они скоро уйдут. Средняя часть – это послевоенное поколение, в нем немало карьеристов, любящих сначала себя и дерущихся не за народ, а за власть. Они, кстати, показали свое лицо в период развала СССР. А верхняя часть пирога – молодежь, податливая настолько, что на ней можно рисовать любой узор.

«БАЙТЕРЕК»: Вот вы вспомнили беглых чиновников-богачей, это та самая сырая середка пирога, ведь от них многое зависело, прежде всего – какие нравственные ценности будут исповедоваться в стране.

Ким СЕРИКБАЕВ: Вот именно. Недавно Президент, обращаясь к министрам, сказал: займитесь теми, кто рядом с вами. Назначаете своими заместителями молодых людей без всякого опыта. Отправьте их работать в районное управленческое звено, в акиматы, пусть наберутся знаний о жизни. Услышав это, я про себя подумал: вот слова, которых мы давно ждали. Почему мы забыли про систему подбора управленческих кадров из прошлого, которое мы вдохновенно критикуем? Я 13 лет работал в партшколе. Какие тогда были стандарты подбора кадров? Через каждые четыре года – аттестация. По ее итогам в характеристике одного писали: «пока не соответствует», у второго – «хороший практик, необходима углубленная теоретическая подготовка», у третьего – «достоин выдвижения». Выдвижение на должности шло строго по аттестации. Сегодня, обращаясь к военным кадрам, я открыто говорю, что иные генералы не оправдали доверия Президента. Получили генеральские погоны, а профессиональные и человеческие качества не соответствуют высокому воинскому званию.

Я написал книгу о Бауыржане Момышулы и сейчас продолжаю заниматься его биографией, широко пропагандирую его воинский и человеческий подвиг. Да, Бауке был человеком противоречивым, с недостатками, как всякий из нас, но это была Личность. Как-то после лекции о нем ко мне подошел юноша и показал газету со своими стихами – о том, как верен был Бауке своим идеалам. Я запомнил это стихотворение: «Заман еді бірді-бірге со?тырар, Мы? шынды?ты бір с?мды?пен жо? ?ылар, Жа?ымпаздар, жала?орлар биіктеп, Т?мендейтін жалындылар, оттылар» («Время схлестывает нас друг с другом, Тысячу правд унижает кривда одна: Возвышая подлиз и клеветников, Гасим пламя сердец истинных патриотов»). Где бы я не читал эти строки, зал всегда рукоплещет.

Герольд БЕЛЬГЕР: Я часто пишу, что ощущаю себя казахом. Воспитанник казахского аула, за все, что есть во мне доброго, я благодарю мой аул. Лучшие черты нравственности я получил в семье, в казахской среде и в книгах. На мой взгляд, лучшие казахи остались в прошлом. В моем ауле, где я рос с 1941 года, они были менее образованными и, возможно, менее культурными, но у них было больше доброты, лояльности, терпения, братских чувств. Семилетним мальчишкой я уже как бы от имени всех переселенцев постоянно испытывал благодарность к казахам.

Сейчас, на мой взгляд, казахи в нравственном отношении стали хуже. Хотя и немцы тоже стали другие. Происходит всеобщее снижение культуры и нравственности – я это очень болезненно воспринимаю. Нередко выступаю перед студентами и прихожу к выводу, что молодежь 20-30 лет назад была интересней и любопытней. А сегодня я теряюсь перед нею, не знаю, на каком уровне с нею общаться. Спрашиваю, например, книги каких писателей они читали в последнее время. Сразу называют Олжаса Сулейменова, немного подумав, Ильяса Есенберлина, на третьем уже тормозят. «Какие спектакли видели в последнее время?» Смотрю, не только студенты, но и преподаватели, сидящие в первом ряду, опускают головы. Как-то один парень встал и с упреком говорит: «О, агай, мы же приехали учиться, а не спектакли смотреть!»

Я всегда привожу себя в пример. В 1954 году я приехал в Алма-Ату из аула, на мне был спортивный костюм, другого не было, и первым делом я отправился в нем в оперный театр на «Кыз-Жибек» с Куляш Байсеитовой в заглавной партии. Такая была потребность у аульного мальчика. А есть ли таковая у молодежи сегодня?

Спросите современного молодого человека об Алаш-орде, что он скажет? Наш исторический и культурный опыт богат и огромен, но мы не можем внедрить его в сознание молодежи. А она привыкла, что это необязательно знать.

Лучшие качества казахского народа мы до сих пор не смогли раскрыть и показать, как следует. Казахская судьба, на мой взгляд, и в этом я солидарен с казахской интеллигенцией, находится в зыбкой неопределенности. Молодежь потеряла ориентиры, не уважая родной язык, от этого судьба народа мне не внушает оптимизма.

Смагул ЕЛЮБАЙ: Казахская судьба – это предмет большого разговора. Если же схематично, то можно сказать следующее. За последние два столетия перед казахами образовались завалы, и эти завалы мы не сумели убрать за 20 лет, а некоторым они просто на руку. Но до тех пор, пока мы их не уберем, наша совесть не очистится, и нам будет очень трудно двигаться дальше.

В период голода 1921-1922 и 1932-1933 годов погибло 4 миллиона казахов, это ровно половина нации. В книге профессора Чулочникова, изданной в 1921 году в Оренбурге, указана численность казахов в 1911 году – 8 миллионов! В данных 1926 года их уже 4 миллиона, а 1939-го – 2 миллиона. Надо учесть и большой исход казахов (около 2 млн.) в Китай, Туркмению, Узбекистан, Россию и так далее.

Гер-ага прав, в 40-е годы были настоящие мусульмане-казахи, люди морали, высокой нравственности. И действительно, они принимали переселенцев с распростертыми объятиями. А сейчас разве мы так же принимаем оралманов, с такой же открытой душой?

Мы стали другими. Каким образом? В 30-е годы большевики первым делом взялись за изгнание Бога в наших сердцах, и это место было занято сатаной. Государство, которое отрицало Бога, получило Божью кару. Историческая справедливость восторжествовала, когда это государство с позором ушло со сцены истории. А нам остались от тех времен завалы – аморальной политики, аморальной идеологии, они лежат тяжким грузом в наших душах, поэтому мы стали абсолютно другим народом.

После обретения независимости мы начали преклоняться перед долларом. Сейчас нас возмущенно упрекают: вы, писатели, не создаете образ героя, которому бы подражала молодежь. А с кого писать героя? Не с того ли, кто набивает карманы грязными деньгами? Когда в 90-е годы у детей спрашивали, кем они хотят стать, они отвечали: рэкетирами.

Мы должны найти Бога в душе, иначе… Народы, которые сегодня более-менее процветают, даже на своих купюрах указывают: «Верим в Бога». Когда во власти люди станут верующими, коррупция исчезнет сама собой. Ее нельзя остановить никаким финполом – а только высшей этикой. Магомет 23 года внедрял эту этику в криминализованное общество и трансформировал-таки его в общество правоверных мусульман.

НА БОГА НАДЕЙСЯ…

«БАЙТЕРЕК»: Мы заговорили о Боге, и самое время обратиться к представителю церкви. Отец Олег, может, вы предложите рецепты для выправления нашей общей судьбы? Тем более что сейчас многие люди обратили свои взоры к религии. Некоторые из состоятельных строят мечети, собственные часовни, жертвуют большие деньги…

Отец ОЛЕГ: Если человек жертвует на мечеть или церковь, это не является абсолютным критерием его веры. Можно и успокоиться после этого, что совершил определенное этическое действие, и религиозная жизнь на этом, так сказать, заканчивается. Разумеется, это не так. Истинно верующий действительно вряд ли пойдет на то или иное нравственное преступление вопреки закону Божьему. Но в то же время есть и примеры обратного: человек называет себя таковым, однако совершает противоречащие вере действия. На самом деле стать истинно верующим очень трудно, боюсь, что не всем это под силу, во всяком случае, в скором времени.

А что касается молодежи: когда ее ругают, я всегда вспоминаю свою маму. Ей 63 года, и вот как она часто говорит обо мне (мне 35 лет): «Боже мой, кого мы вырастили!» Надо понимать, что родители имеют право требовать от нас большего. А если с позиции их мнения о нас посмотреть, думаешь: а кого же мы вырастим?

Я являюсь проректором по учебной работе Алматинского епархиального духовного училища. К сожалению, мы часто недовольны устремлениями тех молодых людей, которые собираются стать священниками. Проблема кадров существует и в церкви. Вполне вероятно, что через 20 лет не будет грамотных священнослужителей.

Вот в церкви подходят пожилые люди: «Что нам делать с нашими детьми и внуками?» Это сегодня главный вопрос практически у всех. Человеку 70 лет, и он спрашивает об этом у меня, который в два раза моложе. Если честно, я порой не знаю даже, что делать со своим собственным десятилетним сыном. Я не могу повлиять на него своим авторитетом. Он иногда ставит меня в тупик, заявляя: «Папа, ну ты же священник, ты не должен этого делать». Допустим, смотришь телевизор, что-нибудь прокомментируешь, а он тут как тут: «Папа, ты не должен так говорить». И ничего ему не можешь сказать, в принципе он прав.

Что делать каждому из нас? Жизнь человека подразумевает большую ответственность. А ответственность – это бремя. Поэтому я всегда советую начать с себя, и немедленно. Хочешь, чтобы ребенок был благородным, будь благородным сам. Хочешь, чтобы дети говорили о тебе хорошо, сегодня говори о своих родителях только хорошее. Ведь, слыша плохое о ком бы то ни было, ребенок думает, что это норма: так нужно относиться к людям и жить. Боюсь, что на глобальном уровне нам вряд ли удастся скоро что-либо заметно изменить, а вот начинать меняться самому – это реально.

Ким СЕРИКБАЕВ: Да, некоторые священнослужители подходят под казахскую поговорку: «Молланы? істегенін істеме, айт?анын істе» («Не делай того, что мулла делает, а делай то, что мулла говорит»). И я знаю таких, с позволения сказать, мулл, которые наживались на людском горе. Поэтому давайте ставить критерии, односторонний подход всегда искажает. А оттого, что наши девочки одели хиджаб, а ученики по пятницам ходят в мечеть, вряд ли поднимется общая культура.

Герольд БЕЛЬГЕР: А я человек более лояльный, отец у меня был атеистом, и я атеист, активный безбожник. И не скрываю этого, но уважительно отношусь к религии, в основном как к части человеческой культуры. У меня есть и Коран, и Библия на немецком, ее читаю ежедневно перед сном. Когда алматинскую епархию возглавлял Алексий II, я встретился с ним, он математик, очень интересный человек. Он спросил, какой я веры. «Лютерманин», – ответил я. Он задумался: «Да вроде бы такой веры нет». Я пояснил: «Я лютеранин-мусульманин». И тогда он очень развеселился. Ведь мои предки были лютеране, но я больше к мусульманам склоняюсь в силу воспитания и окружения.

Если Смагул уповает на Аллаха в душе, это тоже решение. Если человек истинно верует, он должен быть порядочным во всех отношениях. Но вот я знаю многих священников и мулл, они читают мои книги. Руку мне пожимают, но я вижу, что они с Аллахом в панибратских отношениях. Бывая на похоронах, я видел, как они ловчат. Читают, допустим, только часть отпевания, бывает, что путают молитвы, благодарственную и поминальную.

Был такой случай. В Павлодаре, во времена моего депутатства, как-то сидели за одним дастарханом, и после трапезы попросили меня дать «бата». «Я немец, – говорю, – немцы «бата» не дают». Но они мне: «Сізден бас?а ?аза? ?алды ма?», – мол, разве еще остался казах, кроме вас. И тогда я, значит, произношу набор молитвенных слов из Корана, которые застряли где-то в уголках памяти. Все были довольны. Позже я рассказал об этом случае Калтаю Мухамеджанову, а он хохочет: «Так ты не благодарственную молитву прочел, а поминальную, вообще все перепутал!».

В отличие от Смагула я делаю ставку на культуру и образование. Нравственность исходит прежде всего от культуры. К сожалению, общий уровень образования у нас скверный. Как-то гуляю возле памятника Ч. Валиханову. Стоит девушка лет двадцати, нервно поглядывает на часы, смотрит по сторонам. Спрашиваю: «Вы кого-то ждете?» А она: «Это памятник Пушкину?» Я показал ей: «Пушкин во-он там». И она, как заяц, запрыгала в ту сторону. Да что молодежь, некоторые солидные люди называют Чокана «российским шпионом» и заявляют: зря, мол, он здесь стоит. Мне всегда трудно с такими людьми спорить.

«Байтерек»: Так от чего зависит наша судьба: от Бога, от самого народа, от каких-то внешних обстоятельств?

Смагул ЕЛЮБАЙ: За неисчислимые жертвы тоталитаризма никто не осужден, даже морально. Если мы патриоты, то почему не можем отдать должное четырем миллионам погибших по вине большевиков соотечественников? Мы предлагали обозначить 31 мая Днем памяти жертв голода и репрессий, но убрали слово «голод» и, тем самым, исказили историческую правду. О чем это говорит? О том, что мы – незрелая нация. Если бы было наоборот, то мы смогли бы осознать и принять близко к сердцу эту трагедию, еще в начале 90-х начали бы строить мемориальный комплекс. Такие, между прочим, есть у многих народов: у армян, евреев, даже в Вашингтоне стоит памятник жертвам голода. Во всех нас сидит боязнь получить ярлык националиста, ею парализовано общество, и потому оно не будет бороться за свое национальное достоинство, за историческую правду. Это тоже коммунистическое наследие.

Герольд БЕЛЬГЕР: Пафос Смагула оправдан, так как он буквально болеет этой проблемой, трагической судьбой казахов и давно пропагандирует идею памятника невинным жертвам голода и репрессий. Он написал целую трилогию о судьбе казахов, глубокую и серьезную. И воспринимает тему как судьбоносец, что ли, надеясь на Аллаха в сердце и сознании человека.

НАЙТИ В СЕБЕ КАЗАХА

«БАЙТЕРЕК»: Казахская судьба вписывается в судьбу мира и всех народов земли? И от голода не одни мы пострадали, но и Украина, и Россия. Словом, сейчас есть тенденция, когда мы заостряем тему трагичной судьбы. Интеллигенция говорит об этом очень остро и с болью, но все это проецируется на народ, который, бывает, воспринимает это как призыв, такие примеры есть на постсоветском пространстве.

С одной стороны, надо улучшить нашу судьбу, потому что на самом деле идет деградация нравственности. А с другой – сделать это так, чтобы сохранить широкий многонациональный социум, в котором всегда жили казахи. На нас сейчас лежит особая ответственность, недаром сегодня мы зовемся государствообразующим этносом. Что нужно делать, чтобы мы все ощутили эту ответственность?

Герольд БЕЛЬГЕР: На мой взгляд, казахская судьба состоится, если казахи будут ощущать себя казахами. Каждому человеку нужно постоянно внушать, что он казах, еврей или немец. Постоянно подчеркивать: у тебя такая великая история, у тебя были гениальные предки, трагическая судьба, но, тем не менее, ты выжил, ты казах, помни об этом. Пусть он слышит казахскую речь, казахскую песню, чтобы он каждый день ощущал себя казахом.

Когда многие немцы уехали в Германию, у меня тоже был соблазн. Но дважды был там, посмотрел и понял, что я там один из многих. А здесь я, постоянно находясь в казахской среде, культивирую в себе немца. Перед сном обязательно читаю на немецком Библию, иногда читаю вслух по-немецки, чтобы артикуляционную базу настроить, то есть «казахскую гортань» я перестраиваю на немецкую. Читаю Томаса Манна, слушаю немецкую музыку… Недавно сдавал документы на удостоверение личности. Там молоденькая казашка спрашивает: «Национальность будете указывать?» Видимо, думала, что откажусь. Отвечаю: «Обязательно пропиши, подчеркни даже». К сожалению, многие казахи, особенно молодежь, оторвались от своих корней.

Думаю, одна из мер – нужно культивировать казахскость и все СМИ настроить на это. Я не раз писал, что если казахам хорошо, то всем остальным тоже будет хорошо. Мы все, живущие в Казахстане, должны работать на казахскую идею по мере возможности, и даже чем-то своим жертвовать. Пусть казахи выражают себя полнокровно – сотни лет истории они не имели такой возможности, но теперь у них есть независимость. И на ее фоне главное – выразить духовный потенциал народа, повторюсь, в полной мере, талантливо и ярко. Вот на эту идею нужно работать.

Как-то ко мне подходит русская женщина и говорит: «Ай, плохо вы сделали, мы вас читаем, уважаем, а почему вы выше всех ставите казахов? О нас вы подумали, это же против нас идет». Интересно, кому будет выгодно обезличивание казахов? Никто от этого не выиграет, и эта женщина в том числе. Нам всем, повторяю, казахстанцам, выгодно, чтобы прежде всего казах культивировал в себе казаха. Чтобы он все свои поступки, сознание и деяния настроил на эту волну. И тогда же он сможет спасти свою душу.

Ким СЕРИКБАЕВ: Я согласен с вами, Гереке, что в каждом надо воспитывать гордость за свой народ. Особенно остро я чувствовал это, например, когда служил за пределами страны, и был единственным казахом среди 3000 офицеров дивизии. Но родной язык и культура всегда оставались при мне. Правда, в первое время, по возвращении, мне было трудновато изъясняться на казахском, а сейчас – и на домбре играю, и казахские песни пою. Но здесь мы вроде как ходим по острию бритвы. Вспомните недавнее убийство судьи в России, осудившего на разные сроки скинхедов. Ведь на процессе люди, которые стояли за решеткой, говорили: «Москва и Россия только для русских». Это опасная вещь. И об этом мы тоже должны помнить.

Смагул ЕЛЮБАЙ: Я отношу себя к реальной общественной силе, которую называют национал-патриотами, и могу заверить: нет поводов для опасения, что из национального патриотизма вырастет национализм. Среди нас – а это и Герольд Бельгер, и Аслы Османова, и Сергей Козлов, и Валерий Михайлов – нет чувства неприязни к представителям других национальностей, и это радует. Трагедия казахов как раз, напротив, состоит в нехватке национально-патриотического чувства. Если народ как нация не состоится, то государство тоже не состоится, опасность именно в этом. А чтобы состояться как нация, мы должны убрать те завалы в нашей истории, о которых я говорил. Скажу еще раз: нам сегодня мешает жить, в частности, не возданная, не отмоленная, что ли, память о жертвах голода. К счастью, у нас нет таких ужасных явлений, как скинхеды в России, победившей гитлеризм.

ТРАГЕДИЯ КАК ПРИЗНАК ПРАВИЛЬНОГО ПУТИ

«БАЙТЕРЕК»: Такие «пристрастные» настроения, присущие нашей сегодняшней дискуссии, говорят прежде всего о вашем неравнодушии к казахской судьбе. Но ведь это отнюдь не значит отрицание всех оснований для оптимизма.

Отец ОЛЕГ: Мне сложно рассуждать о судьбе народа, потому что однозначно сказать тяжело, и по-человечески мои слова об этом будут слишком громки.

Мы много говорили сегодня о трагедии. Любой вопрос, который ставит человек перед собой, – это вопрос о человеческом счастье. Для многих из нас трагедия – это отсутствие счастья. Но в том-то и дело, что сегодня стать несчастным легко. Почему? Потому что человеческое счастье, к сожалению, ассоциируется с комфортом: хорошо поесть, хорошо поспать, меньше работать, больше получать, при этом ничего не созидая. Проблема – в таком вот уровне понимания, который уже сам по себе трагичен.

В истории русской церкви в Казахстане можно найти массу примеров, когда священники, монахи, да и просто обычные русские люди, которых ссылали, находили тут душевный отклик. Я не знаю ни одного факта, чтобы прием со стороны местного населения был негативным.

Если выйти на другой, философский, уровень понимания, то жизнь любого человека состоит из трагедий. Каждый из нас может сказать, что трагедии в его жизни было больше, чем хорошего и счастливого. А как священник скажу следующее. У церкви есть такая идея (ее, конечно, можно не разделять): трагедия в жизни человека является признаком того, что он находится на правильном пути. Церковь говорит: жизнь без скорбей является жизнью неправильной. Наличие скорбей делает человека человеком. И если в жизни казахского народа была трагедия, нужно поблагодарить Бога за то, что она была. Если сегодня есть трудности и проблемы, это говорит только о том, что у казахского народа большое будущее.

Все ведь на самом деле решается на уровне отдельного человека, личности. Прежде сам с собой что-нибудь сделай, улучши вначале свое собственное отношение к людям, работе, семье, делай для этого все возможное, и люди твоим примером будут вразумляться. Кстати, самое большое заблуждение общества о церкви заключается в его мнении о том, что там, мол, лучшие из лучших. Церковь – это тоже люди, это мы с вами, со своими проблемами и недостатками, подчас с грехами и страстями…

Ким СЕРИКБАЕВ: Трезво оценивая сегодняшний день государства, положение казахского и всех других этносов в Казахстане, мы можем говорить о будущем с оптимизмом. Но – при условии, что к озвученным сегодня проблемам прислушаются представители власти.

Основная масса народа – это люди труда. Идеологию же «делает» интеллигенция и те, кто сидит «наверху». Надо, чтобы они знали свой народ «изнутри», а не из отчетов и телесюжетов о том, как у нас все замечательно. Давали бы должную оценку и принимали бы разумные решения. Тогда, несомненно, наша страна будет в лидерах, по крайней мере, в регионе.

Герольд БЕЛЬГЕР: Быть оптимистом или пессимистом, когда говоришь о казахской судьбе, очень трудно. Вот я утром встаю, смотрю с балкона на большой мир и думаю: «Все хорошо». Вечером смотрю телевизор и думаю: «Ай, как плохо». Наша самая главная беда, что мы боимся правды, и потому много приукрашиваем. Фальши очень много, это стало нормой нашей жизни – «пускать пыль в глаза».

Я сейчас склонен все больше замечать недостатки. Мне 76-й год пошел. Я, например, недоволен нашей «элитой» и открыто говорю об этом, так как много бахвальства-барахлянства. «Они» меня не трогают, но я их все время «пощипываю»: такая у нас «обратная связь».

Вместе с экономическим и общим прогрессом выросло и общество – у людей появилось гражданское самосознание, и их нельзя, опасно обманывать.

Смагул ЕЛЮБАЙ: Когда интеллигенция говорит о негативе, это значит, что она борется с этим во имя прогресса нашего общества. И принимать критику надо именно с этих позиций. Ведь если не говорить о проблемах, они сами по себе не исчезнут. Наше будущее оптимистично уже потому, что мы открыто, в форме дискуссии, их озвучиваем. И что имеем возможность пригласить представителей власти присоединиться к гласному обсуждению нашей общей главной заботы – строительству процветающего Казахстана.

Фото Бориса БУЗИНА

Алипа Утеше