Ай. кыздар-ай, кыздар-ай!..

Должно быть, верный при­знак старости: все девушки кажутся мне ныне неотразимо прелестными. И вспоминается Дмитрий Федорович Снегин на склоне лет. Он с грустью признался как-то: «Бывало, иду от Дворца Республики до Национальной библиотеки и раз двадцать оглядываюсь на прохожих женщин. Теперь на этом же расстоянии я смотрю едва ли на двух-трех. Вот что значит старость».

Не спорю. Но все же глав­ная причина в том, что наши девушки стали поразитель­но привлекательными. Осо­бенно казашки. И приятно смуглые, и стройные, осани­стые, и изысканно, со вкусом одетые, упакованные, в меру, со вкусом растелешенные, губы пухлые, глаза лучи­стые, шея гладкая, походка легкая («б?лты?-б?лты?». «кылты?-кылты?», «?и?а?-?и?а?». «сылты?-сылты?») -о, сплошной шарм и соблазн. А как умеючи выставляют, по­казывают себя, как искусно демонстрируют все свои пре­лести – и природные, и бла­гоприобретенные. Обалдеть! Ну, у француженок свой ве­ковой шарм. В том я имел воз­можность убедиться, будучи десять дней во Франции, из них шесть счастливых дней в Париже. А вот немки, гол­ландки, датчанки озадачили: одеты нарочито неряшливо, как попало, обвислые сви­тера на два размера больше, потрепанные, помятые джин­сы с прорехами там-сям, распатланные, грубая обувь на платформе, точно колодки, увешанные сумками, будто с помойки, жуют на ходу бана­ны, пьют пиво из банок, колу прямо из горлышка. Такая вот гендерная установка. Вызы­вающая антимода. Приезжа­ешь из пресыщенной Европы, скажем, в Ташкент: узбечки – сказочные феи. Гурии. Тыся­ча и одно ночь. Приезжаешь в Алматы – глаза разбегаются: ай. кыздар-ай, кыздар-ай!..

Я помню аульных девиц 60 лет назад; помню студенток 50-х годов прошлого века; да мало ли что помню на восьмом десятке лет. Абсолютно убеж­ден: нынешние «кызымки» -очей очарованье, дадут фору многим своим сверстникам из самых благополучных стран.