«Общественная позиция»
(проект «DAT» № 06 (134) от 01 февраля 2012 г.

Смысл вольных строк
Вот поучительная сентенция из Талмуда:
Кто мудр? – У всех чему-нибудь научающийся.
Кто силен? – Себя обуздывающий.
Кто богат? – Довольствующийся своей участью.

***

В «Круге чтения» Льва Толстого наткнулся на такую его фразу:
«Чем больше торопишься, тем меньше успеваешь». Житейский опыт подсказывает правдивость этих слов.
Тут есть перекличка с А.Нурпеисовым. Его любимая фраза: «Не торопись: как бы ни торопился, все равно опоздаешь».
Ануар Алимжанов, играя в шахматы, приговаривал: «Вот так. Торопыга не надо». Правда, играл суетливо, импульсивно.

***

В другой раз Лев Николаевич выразился еще более точно: «Земля так же мало может быть предметом купли и продажи, как и личность человека. Продажа и покупка земли есть только скрытая продажа личности».

Чихать хотели наши доморощенные ландскнехты и латифундисты на мнения мудрецов. Их кумир – доллар. Измерение всех ценностей – доллар.

***

Люди мало меня знают, но меня это и не печалит. Это значит, что и мне их знать необязательно.

***

Амбициозность писателей давно стало притчей во языцех. Болезненно самолюбивое, тщеславное племя. Есть казахский фразеологизм: «Он не позволит тебе ухватиться за гриву». Это в полной мере относится к писателям. Сказать правду об их творениях – рискованно. Сразу загривок дыбом. Сразу лезет в бутылку. Сразу взбрыкнет, как неук. Хвост торчком. Среди моих казахских коллег один считает себя «бірегей» – единственным, неповторимым. Второй давным-давно объявил себя классиком, Бальзаком. Третий – патриарх и корифей. Ни больше, ни меньше. Четвертый – белокрылый сокол-сункар. Пятый – мустанг-тулпар. Шестой – дарабоз. Седьмой – паровоз, Восьмой парит над Алатау. Девятый – академик. Уах, уах! Попробуй о них сказать что-то не то. Затопчет, размажет, по судам затаскает. От спеси раздуваясь, того и гляди – лопнет. Ойбой, пәлесінен аулақ!..

И поневоле подумаешь: е-е-е… бог с вами, живите, как хотите. Лучше вас обходить за три версты. Ну а при случайной встрече, чтобы не нарваться на неприятность, разумно сразу заявлять: «Ты – гений. Все эти Гете, Пушкин, Абай, Манн рядом с тобой – тьфу! Ты всех на две головы выше». И тогда, довольный, он пройдет мимо и оставит тебя в покое. Ей-ей, я стал их бояться в последнее время.

***

Узнал из газет: на 89-м году жизни скончался выдающийся переводчик Соломон Апт. Имя это мне известно лет пятьдесят. Он переводил на русский язык Томаса Манна («Иосиф и его братья», письма, статьи), Германа Гессе («Игра в бисер»), Роберта Музиля, Бертольда Брехта, Макса Фриша, Франца Кафку, античных авторов – Эсхила, Еврипида, Аристофана, Платона, Менандра, Феогнида. В ЖЗЛ издал биографию Т.Манна, написал уйму статей и прекрасную книгу «Над страницами Томаса Манна». Переводчик был блестящий. В свое время я не раз участвовал в переводческих семинарах в Москве, Ереване, Алматы, но Соломона Апта не видел ни разу. Жил он анахоретом.

Газета «Известия» дала его фото. Апт сидит в кресле в рабочем кабинете. В черном свитере. В джинсах. Спокойное, благородное лицо. Под фото текст: «Переводы Соломона Апта часто были лучше великих оригиналов».

Меня это насторожило. Ведь если его переводы были лучше великих оригиналов (скажем, Томаса Манна или Германа Гессе – немецких классиков и нобелевских лауреатов), то Апт не был переводчиком, а «украшателем», спонсором, «улучшателем», «приписчиком». Выходит, он улучшал оригинал, приукрашивал на свой салтык, редактировал, излагал по-своему. После такого заявления я имею право сомневаться в русском Манне или Гессе, т.е. я читаю не их, а украшателя, улучшателя Апта, его вариации. А мне, читателю, это ни к чему. Мне не этого хочется.

Принципиально разные вещи.

Меня не прельщает перевод, который лучше оригинала. «Вышивания» по чьему-то тексту мне совсем не интересны. Если оригинал дерьмо, зачем же из него делать конфетку?

Хвальба в адрес Соломона Апта обернулась хулой.

Но я-то знаю, что Апт – великолепный переводчик, а не интерпретатор-украшатель.

***

Опытный издатель, блестящий переводчик, бывалый человек Абильмажин Ж. по какому-то поводу заметил в кругу компаньонов по прогулке: «Создатель, Аллах-Тагала, не жалует хвастунов-бахвалов. Он их тут же наказывает. Приведу вам два примера. Когда поэту Жаппару О. исполнился 81 год, он, выступая на сцене Дома литераторов, стал взахлеб говорить о своей легкости, стройности, подтянутости и, распаляясь, принялся вдруг пританцовывать вокруг трибуны, демонстрируя свою ловкость и гибкость. Зал поразился: «О, Аллах, что происходит с этим стариком?» Что за бес вдруг в него поселился?!».

Жапеке с трудом утихомирился, перевел дыхание.

Через два дня прямо во дворе своего дома его сбила машина. Он сломал ногу, сильно ушибся и несколько лет не мог даже выходить из квартиры. Так и скончался на 90-м году жизни, лишенный возможности передвигаться.

Бог не простил его минутного бахвальства.

А вот второй случай. В 1973 году маститый Сабит Муканов, встретив Абильмажина, директора издательства, неожиданно спросил: «Ты не сомневаешься, что я проживу до 80-ти?..» «Ничуть! – ответил искренне Абеке. – Вы бравый и крепкий. Для вас и 90 не предел. Тем более Вы годами находились рядом с Джамбулом. Есть у Вас на кого равняться».

Сабе ответу издателя обрадовался.

«Ну, коли у тебя сомнения нет в том, что я доживу до 80-ти, то ты издай к тому сроку мой десятитомник. Мухтар издал пятитомник в Москве. Меня же устроит и «Жазушы». Дай слово, что ты издашь десять томов моих произведений».

«Какой разговор, Сабе! Представьте только диспозицию».

«Нет, бала! Творчество мое ты знаешь, сам прикинешь содержание».

«Хорошо, Сабе! Я ведь вырос на Вашем творчестве. Знаю! Два тома выделю на позицию, остальные – на прозу, публицистику, драматургию». «Прекрасно! А то Кунаев выделил мне только 17 томов (я просил 32). И издал их как избранное. А оно оплачивается как переиздание. Десять томов ты издашь как собрание сочинений, а оно оплачивается как первое издание».

Сабит Муканов говорил уверенно и убежденно. В своем грядущем через семь лет 80-летии он ничуть не сомневался.

Ровно через две недели после того разговора он попал в больницу и скончался.

– Вот так, – заключил свой рассказ Абеке. – Аллах-Тагала не терпит никакого бахвальства, самомнения и самоуверенности. Во всем необходимо считаться с его всевышней волей. Он один распоряжается человеческими судьбами. Надо быть скромным, кротким и всегда говорить: «Құдай бұйырса!» – «Если на то будет господня воля!».