Знакомьтесь, Даурен Кайып, кандидат в депутаты Мажилиса Республики Казахстан, преподаватель, журналист, и просто хороший человек. Мой сверстник. В восьмидесятых годах отслужил армию, в восемьдесят шестом был отчислен из КазГу за причастность к декабрьским событиям. Дважды выдвигался в депутаты, оба раза шел самовыдвиженцем. И вот теперь это его третья попытка. Надеюсь, удачная, в отличие от первых двух.

– Даке, и все-таки, почему ты выставляешь свою кандидатуру от Партии патриотов Казахстана? Первый мой вопрос. Хотя вопросов будет еще много.

- Я уже говорил, что я не первый раз выдвигаю свою кандидатуру. Но до этого я проходил, как независимый кандидат, беспартийный. В первый раз я выдвинул свою кандидатуру, потому что видел, как люди трудно живут. Я сам из села, поэтому проблемы сельских жителей мне близки. Я хотел хоть как-то им помочь. Как журналист, я видел проблемы, писал о них, показывал обществу, но этого было явно недостаточно. Больше ничем я им помочь не мог. И я думал: Если бы я мог пойти в политику, если бы реализовал свои идеи, если б мог принять посильное участие в принятии прогрессивных законов, то уже одним этим я бы помог многим людям. Ведь часто от хороших законов зависит хорошая жизнь. Если я буду депутатом, я буду говорить правду.

Но в то время я был еще молодым и наивно полагал, что победа на выборах достигается в честной борьбе. Но, по крайней мере, я заставил уважать себя акимов районов. Хотя они мне и говорили открыто: «Даурен, с кем ты взялся состязаться. Против тебя выставлены политические тяжеловесы, со своими финансовыми ресурсами, со своими избирательными штабами. А ты – одиночка. Там бывшие первые секретари городских комитетов партии. А ты – кто?» А я им отвечал: «Да ничего страшного. Если ты вышел бороться, ты можешь проиграть. Но если ты не борешься, ты уже проиграл». И кстати, я собрал неплохое количество голосов. Но подтасовки всегда имели место, и я не прошел. То же самое случилось и во второй раз. Не было поддержки, ни финансовой, ни административной. И я снова не прошел. В то время я не состоял ни в какой партии, сам не хотел. Потому что ни к одной из партий я симпатий не испытывал.

А почему я сегодня иду с Партией патриотов? Потому что само название партии говорит за себя. Если ты считаешь себя патриотом своей страны, то ты должен быть в числе патриотов Казахстана. Пусть у партии нет громких протестных лозунгов, но эта партия хочет хорошей жизни для населения, для простых граждан этой страны. Для всех казахстанцев. Мы хотим, чтобы у студентов была возможность учиться, приобретать знания, чтобы пенсионеры вовремя получали пенсии, жители аула работали…

– Извини, что перебиваю. Но ты говорил о идеях. Какие идеи ты готов сегодня представить на суд обществу? Допустим, сегодня наиболее обсуждаемая тема – проблема государственного языка.

- Да, я понял. Мы говорим: «Государственный язык – это казахский». Законов у нас хватает. Есть закон о языках, есть закон о СМИ, где тоже говорится о роли государственного языка. Законов много – но исполняются ли эти законы? По моему, нет. Возьмем тот же закон о СМИ. Так прописано, что электронные СМИ свое вещание должны осуществлять пятьдесят процентов на государственном языке. Но соблюдается ли эта норма? Возьмите любой частный телеканал, и просто сравните. Есть ли там пятьдесят процентов вещания на государственном языке? Нет. Или они ставят программы на казахском языке после двух ночи и крутят до утра, когда и зрителей нет. Но, извините, так законы не исполняются. Закон на то и закон, что б в рейтинговое время на телеканалах шли фильмы и на казахском и на русском языках.

У нас законы есть, но они не действуют. И поэтому, чтобы поднять статус государственного языка, на мой взгляд, еще один дополнительный закон не нужен. Важно, чтобы существующие законы работали. А за исполнением законов должны уже следить соответствующие органы. Если Закон будет исполняться, тогда мы статус языка поднимем.

– Не знаю, но на этот счет у меня собственная точка зрения. Не будем забывать, что Закон «О языках» принимался еще в восемьдесят девятом году, в условиях другого государства. Это Закон еще того, советского времени. Правильно? Тогда казахи у себя в стране были меньшинством. Сегодня казахи в Казахстане составляют шестьдесят четыре процента. Произошли количественные изменения, идут изменения качественные. В народе пробуждается самосознание, возрождается национальный дух. То есть, сами законы морально устаревают, не поспевают за временем. Это как у человека, когда ты вырастаешь из старых одежд. А вы предлагаете обществу носить старые распашонки.

- Мы предлагаем менять не сами Законы, а пункты в них. Зачем менять законы? Если закон может быть хорошим, а устарели только отдельные его положения. И потом, мы говорим, чтобы поднять статус государственного языка, нам не нужны смешанные школы. Нам не нужны смешанные детские сады. Должны быть школы на чисто государственном языке, или на других языках.

- Насколько я знаю, представители уйгурской интеллигенции обратились с письмом на имя президента. В нем они просят, чтобы часть предметов в уйгурских школах преподавалась на государственном языке. Ведь тому же выпуснику, закончившему уйгурскую или узбекскую школы, практически невозможно затем получить высшее образование. То есть, может все наши школы стоит привести к единому государственному стандарту? Не деля их, как сегодня, по национальному признаку.

- Я согласен с тобой. Вопрос еще в том, что уйгуры – это тюркоязычный этнос. И если такое предложение поступило, я считаю, его следует принять. Хорошее предложение. Стандарт у нас должен быть единый. Это однозначно, потому что мы живем в Казахстане. Сейчас в некоторых элитных русских школах преподаются предметы, написанные не нашими учеными. Скажем, та же история России. Поэтому пусть это будет элитная школа, но у нас должен быть единый государственный стандарт преподавания предметов.

– Ты утверждаешь, что для тебя проблемы села всегда стояли на первом месте. А какая сегодня на селе самая главная проблема?

- Самая большая проблема – это безработица. В советское время в девятых, десятых классах мы овладевали специальностью. Получали удостоверения трактористов, водителей автомашин. У меня у самого сохранилась с тех времен корочка тракториста. И сегодня мы сельскую молодежь должны подготавливать к городской жизни. Потому что после школы большинство молодых хотят попробовать найти себя в городе. А здесь они пополняют армию безработных, или выступают в качестве неквалифицированной рабочей силы. Но решить проблему можно. Сегодня везде по стране идут стройки. Нам не хватает своих сварщиков, маляров, штукатуров, сантехников. А почему бы тех же учеников девятых, десятых классов не обучать этим профессиям? Причем, заниматься с ними в школах должны специалисты. Их учить нужно. А заодно, необходимо восстановить те же сельские профессионально – технические училища. И пусть молодые люди сами потом выбирают, останутся они у себя, на селе, или переедут в город. Человек должен иметь профессию. И государство в состоянии ему ее предоставить.

И потом, сельский житель работает сезонно. Летом работает, зимой сидит без работы. Мы говорим, в Казахстане семь процентов безработных. Но почему мы сельских жителей не учитываем? Ведь на селе зимой люди тоже сидят без работы? Ну, так давайте им тоже на этот период платить пособие по безработице. Кроме того, надо восстановить агробанк, если мы хотим поднять село. Сельским жителем должны выдаваться пятипроцентные микрокредиты на развитие своего бизнеса, с отсрочкой возврата на два года. За эти два года они уже встанут на ноги.

– А как нам удержать молодежь на селе? Иначе так может случиться, что на селе у нас останутся со временем одни старики и старухи. Эта проблема уже стучится в наши двери.

- Надо предоставлять молодым семьям кредиты в жилстройбанке. Но опять же, с двухгодичной отсрочкой. Надо дать возможность молодым подзаработать. И лишь затем требовать выплат по кредитам.

- А как быть молодым семьям в городе?

- Но в городах уже ведь существует такая жилищная программа.

- А ты посмотри, сколько стоят квартиры в Алматы и Астане. Сто тысяч долларов. Реально молодой семье заработать такие деньги? Тому же рабочему, таксисту, токарю, разве реально заработать такие деньги? Так почему бы государству не поощрять строительство домов из недорогих материалов? Из каркаса, сендвич-панелей, пенобетона?

- Но мы ведь должны смотреть и на архетектуру наших городов. Мы ведь живем в Южной столице.

- Насчет самого города я согласен. Но есть же и городские окраины. Почему там не строить доступное для граждан жилье?

- Да, я согласен. И некоторые строительные компании уже идут по этому пути. Продают дома за сорок, за пятьдесят тысяч долларов. А потом, опять же, кто работает у нас в стране за мизер? Кто не имеет прописки, кто не может обращаться в медицинские пункты с просьбой о помощи? Кто даже не может голосовать? Те же бывшие сельские жители.

Я недавно встречался с людьми. Они живут за микрорайоном «Думан», в частном секторе, на дачах. У них нет городской прописки, хотя многие работают в городе. По сути, люди эти оказались бесхозными. А без прописки хорошей работы не найдешь. Даже если ты будешь хороший специалист. И такая же ситуация у нас с оралманами. Нет прописки, нет работы, многие не знают русского языка…

- А вот как быть с ними?

- Знаешь, раньше, как мы говорили – если есть крыша над головой, то остальное приложится. Дачный участок – это ведь тоже крыша над головой. Надо дать людям возможность прописаться там. Чтобы они могли своих детей отправлять в нормальную школу.

- Тем более, что эти дачи давно используются под жилье.

- Честно говоря, эти дачные массивы давно уже можно называть аулом. Поэтому надо давать людям возможность там прописаться, надо туда протянуть свет, газ, воду, снизив, таким образом, возникающую в обществе социальную напряженность. Люди должны жить, как в XXI веке. А не как в девятнадцатом. А те же инвалиды…Это ведь тоже большая проблема для нашего общества. Как их обеспечить заботой, работой. Инвалиды тоже не хотят жить по старинке. Не хотят чувствовать себя брошенными государством.

И здесь же упомяну ситуацию с неправильным, несправедливым распределением квартир. Писем на этот счет в штаб нашей партии поступает очень много. Один пенсионер пишет: «У меня жена мать – героиня, родила двенадцать детей». Отец этого пенсионера был героем Социалистического труда. А сама его семья снимает сегодня квартиру за городом. Разве они не заслужили квартиру? Разве это справедливо? Често говоря, я не знаю, чем можно им помочь.

- Это общий вопрос. Люди сегодня говорят о справедливости, пишут о творимом беспределе со стороны чиновников. Общество в целом несправедливо. Людей не уважают. Вот как быть с этим? Как сделать так, чтобы законы у нас работали? Просто – напросто. Чтобы закон не считался с тем, сколько у тебя денег в кармане, не смотрел, бедный ты, или богатый. Чтобы законы были для всех равны.

-  Помните, как в советское время. У нас была очень демократичная Конституция, но она не работала, работали понятия, работал Устав партии. Прошло двадцать лет. Выросло новое поколение граждан, которое хочет настоящей демократии в своей стране. И поэтому, законы в нашей стране должны писаться не только для простых граждан, но для всех. Чтоб не было так, если ты аким, или генерал, то ты уже стоишь над законом. Уже можешь плевать на него. Тот же гаишник, который едет по встречной полосе, он же нарушает закон. Это же противозаконно? У нас же цепочка идет. Гаишник отвечает за дорогу, значит, может творить на дороге, все, что ему вздумается. Аким района или области у себя на вверенной ему территории бог и царь…

- Ну, мы все понимаем, что так быть не должно. Вопрос в другом, как должно быть?

- Должна работать в стране многопартийная система, обеспечивающая в парламенте интересы всех слоев общества. Чтобы не было такого, что в парламенте только одна партия сидит и пишет законы. Необходимо наладить системную работу прокуратуры за соблюдением законодательства. А у нас же правит бал компанейшина. Помните, мы принимали закон о том, чтобы запретить строительство домов возле поймы рек. И что? Шумиху устроили, а после все осталось на своем месте. Если закон принят, то надо его доводить до конца. Если мы говорим, что там нельзя строить, значит, там нельзя строить. Если мы говорим, что в Алматы не должны возводить дома выше девяти или десяти этажей, то так и должно быть. А мы же строим сорокаэтажные небоскребы. Как это понимать? Хотя все прекрасно знают, что Алматы – это сейсмоопасная зона. Но мы нарушаем закон. Тот же закон о СМИ. Он работает у нас от случая к случаю. Когда надо кого-то наказать, когда кому-то наверху какой-то телесюжет не понравился, только тогда вспоминают о законе.

- А с другой стороны, в народе говорят: «Суровость наших законов компенсируется полным их неисполнением».  Поэтому и законы в части административных нарушений, тоже, наверное, не должны носить слишком суровый характер. Главное, чтоб законы наши были справедливые.

- Я бы еще хотел остановиться особо на проблемах образования. Согласно закона, все граждане нашей страны имеют право на получение бесплатного образования. Но у нас большинство студентов учатся на платных отделениях. Мало кто учится на бесплатных. Скажем, тридцать процентов студентов у нас учатся на грантах, остальные – это платники. Здесь уже нарушается Конституция, раз мы говорим о бесплатном образовании. Мне могут возразить, скажут, что те, кто на платных отделениях – они не набрали необходимые баллы. Ну, хорошо, а тогда почему мы их пустили на платные отделения? Раз они не набрали баллы? Мы, что, бизнес на этом выстраиваем?

- Честно говоря – да, мы делаем бизнес на образовании. А что тут скрывать? Все знают.

- Но я думаю, раз у нас в Основном законе закреплено право на получение бесплатного образования, тогда мы должны увеличивать количество образовательных грантов. Пусть не тридцать, а семьдесят процентов учатся на гранте. А ведь многие студенты еще и живут на съемных квартирах. Надо строить для них общежития.

И потом, как декан университета, я столкнулся с такой ситуацией. После событий в Атырау и Таразе, некое ведомство потребовало от нас списки студентов, читающих намаз. Я им такие списки не дал. Опять идет нарушение конституционных прав граждан. У нас свобода вероисповедания. Я сам посещаю мечеть. И что из этого? Их ведь и так нигде не берут на работу, тех, кто в платке, кто с бородкой. Мы что, запрешаем веру во Всевышнего? Правоохранительные органы должны вычислять преступников, вести оперативную разработку – кто воинствующий салафит, кто террорист. А не требовать списки студентов, читающих намаз.

- И еще вопрос. Ты говорил, что на первых выборах твои оппоненты использовали финансовые и административные русурсы. И тоже было на вторых. Не боишься столкнуться с такой ситуацией и на этот раз?

- Выборы еще не начались, а разговоры такие уже идут. Мол, эта партия получит столько-то процентов, а та – столько–то.

- Уже Ертысбаев выступил с подобным заявлением. Распределил голоса заранее…

- Он как будто дает установку акимам и населению на местах, что они должны голосовать за «Нур-Отан», «Адилет» и «Ак Жол». А, дескать, остальные партии пройдут – не пройдут, это не его головная боль. Это совершенно неверный подход. Честно говоря, не только наша партия, но и другие, могли бы подать на него в суд. Может, мы так и поступим. Словом, Ертысбаев поступил не корректно и не интеллигентно. Мы видим, что население голосует за демократию. И россияне хотят того же. Поэтому они и выходят сегодня на улицы. Мы голосуем за честные выборы. Даже если мы наберем семь процентов голосов избирателей, это тоже для нас будет неплохой результат. Наш голос, голос простых людей, преподавателей и журналистов, должен быть услышан.

И еще я считаю, что преподаватели не должны состоять ни в одной партии. Потому что они воспитывают новое поколение. А если одна из партий будет их мобилизовывать, заставлять голосовать за себя, то какой пример получат ученики и студенты? Они ведь все видят. Какое воспитание мы даем подрастающему поколению? Поэтому мы говорим: «Госслужащие должны быть вне партий, вне политики».