Николаи сообщил Аттиле, что Аэций не будет вести с ним переговоры, поскольку это противоречит выбранной им стратегии войны и переговоры поручено вести Папе римскому Льву. Если переговоры для Атиллы за­вершатся успешно, то будет считаться, что от Рима переговоры вел не государственный деятель, а духовное лицо и престиж Аэция не будет подорван. Религия не подконтрольна Аэцию и вести или же не вести переговоры с Аттилой личное дело римского Папы. Создавшаяся ситуация устраивала и Аттилу, который чувствовал себя все хуже и хуже, и Аэция. День ухода гуннов из Италии: временного спасения Рима приближался. В то же время христианская церковь считала, что Аттила прислан в Италию как «Бич Божий», за грехи, которые Рим, возглавля­емый язычниками императорами, язычниками сенатора ми, язычниками римскими диктаторами, сделал против  других народов. И если Папа римский сумеет договориться с Аттилой и он уйдет, это будет означать торжество христианской религии и язычники уйдут из власти. Однако западные историки преподносят название данное Атилле «Бич Божий» в отрыве от стратегических расчетов римских христиан того времени. Спасение Рима Папой римским означало превосходство христианской религии над языческой: «Сам всевышний бог по молению Папы рим­ского повернул вспять Аттилу». Именно это будет сказано христианами после ухода Аттилы из Италии. О даль­нейших событиях сообщает Томас Костейн, который пе­редает их в виде рассказа очевидца встречи Папы римс­кого с Аттилой: «Слушайте меня. Слушайте внимательно. Я Тарманца, жалкий сказитель, стоял рядом с Аттилой и великим святым отцом из Рима, которого все называют Папой, когда они встретились на берегах Минчо… Когда стало известно, что святой отец из Рима намеревается ехать на встречу с Аттилой без вооруженной охраны мно­гие монахи сопровождали его. Я поехал как один из мо­нахов. Я видел, что палаток гуннов не меньше, чем пес­чинок на берегу, а небо покраснело от их знамен. Но я видел также, что животы у них втянуты, а ребра их коней можно пересчитать без труда (сказитель этим хочет ска­зать, что у гуннов не доставало продовольствия, а коням кормов – К.Д.)…

О ком мне рассказать первым? Об Аттиле, Биче Божьем? Или о Папе Льве, который бесстрашно поехал к гунну, чтобы сказать, что тот не должен идти на Рим?… Об Атташе! Аттиле! Расскажи нам о Биче Божьем! Выглядывая из-под капюшона, я мог видеть этих двух великих людей. Я сразу понял, что у Аттилы тело старика. Согнувшись он сидел на коне в окружении советников и охранников. Но глаза его были молоды. И я подумал, что предо мной человек, который обрушил на мир зло в уве­ренности, что творит добро. (Здесь не отрицается, что Аттила не пришел как завоеватель, а для того, чтобы вы­полнить свое обещание разрушить рабовладельческий Рим, т.е по словам сказителя для того, чтобы творить добро -К.Д.). Я видел раздирающие его противоречия. В твердо­сти его взгляда читалась смерть, но в руках виделся намек на сострадание. Те же противоречия были свой­ственны и характеру Папы римского. Римлянин из рим­лян, смелый и гордый. И одновременно мягкий и состра­дающий, готовый умереть, но не отступить от своей веры… Папа протянул руку вождю Гуннов. Аттила сдвинул коня на шаг или два и склонился над ней, но не поцеловал руку, как ожидал Папа. Аттила сказал: «Я кланяюсь не тебе, который собирает силы Рима, чтобы бороться со мной, а Богу, которому ты служишь. О котором я слышал много хорошего». Глаза Папы стали похожими на ледыш­ки, и он сурово ответил: » Не спеши судить о Боге, кото­рому я служу, О Аттила! Это жестокий Бог! Он ударит тебя, если ты ступишь на землю священного Рима, как ударил он дикаря Алариха». Они говорили долго… Могу­щество твоего Бога не вызывает у меня сомнений. Он наслал голод на землю, по которой шли мои солдаты и заставил их остановиться. А это не удавалось легионам Рима. Аттила надолго замолчал, затем продолжил: – Я должен обдумать, что видел и слышал… Через час после того, как Папа вновь пересек Минчо, в лагере гуннов началась суета. Свертывались палатки, грузились на по­возки. К утру лагерь врага опустел… Николаи ответил не сразу: Аттила не боится никаких богов. Однако положе­ние у него было отчаянное. Его люди голодали. Аэций отказался решать исход войны одним сражением. Что могут сказать они о вожде, из-за которого воины оказались в безвыходной ситуации. Отступление означало бы призна­ние ошибки. И тут у Аттилы появилась возможность со­хранить лицо. Перед тем как отдать приказ об уходе, он наверняка сказал своим военноначальникам: «Мы могли бы уничтожить римскую армию, но нам не устоять перед гневом могущественного Бога христиан».1

Изложенное сказителем вполне соответствует реалиям того времени. В этот год в Италии стояла небывалая жара, реки обмелели, трава выгорела. И на не значительных просторах Италии обеспечить 700 тысячную армию про­довольствием и более миллиона коней кормами была за­дачей не из легких. Война принимала затяжной характер. Состояние здоровья Аттилы ухудшалось и он принял един­ственно правильное решение об отходе, разорив и осла­бив римскую империю. Если Аттила и не добился ликви­дации рабовладельческий римской империи через взятие штурмом Рима, то он достиг своей цели через ослабление римской империи. Уже после смерти Аттилы через неко­торое время римская империя падет. В тысячелетнем древ­нем Риме после ухода Аттилы началась нестабильность. Спустя немного времени последний крупный полково­дец Рима, противостоявший Аттиле и в общем-то спас­ший Рим от взятия его гуннами будет убит императором Валентином III, который в свою очередь будет убит сто­ронниками Аэция. Все это в скором времени приведет к падению Рима, о чем сообщает «Хроника человечества».