Подготовила Айгерим Малеева

Сергей Дуванов – очередной гость «Айт парка», критиковал, как всегда, действующую власть, но при этом не оставил без внимания и минусы сегодняшней оппозиции.

Дуванов подчеркнул, что незарегистрированная партия «Алга» на сегодня является самым сильным противником президента, поскольку за ней стоят большие деньги. Но, несмотря на это, по мнению Дуванова, методы воздействия «Алги» на сознание людей – вчерашний день. Революцию в Киргизстане публицист считает ничем иным как свержением одного клана другим. Очень лестно Сергей Дуванов отозвался о массовых протестах в Тунисе, и Хорватии. Он их считает пробуждением гражданского сознания.

Нурлан Еримбетов: Сергей Дуванов ассоциируется у меня с понятием «Последний романтик». Но в любом случае его всегда интересно читать, слушать, и по мне он человек неравнодушный, с которым есть о чем поговорить. Первый вопрос у меня связан с событиями вокруг Евгения Жовтиса. Как он сейчас поживает? Где? Что с ним? Когда вы виделись с ним в последний раз?

Сергей Дуванов: С Евгением все стабильно. Под словом «стабильно» я подразумеваю, что он так же сидит. И полагаю, будет сидеть дальше. Я этого не скрываю, на эту тему часто пишу. Его держат не просто в колонии поселения, а в условиях общего режима. Ему назначили наиболее легкую форму наказания- отбывание срока в колонии поселении. Но, по сути, он находится в колонии общего режима. Причем парадоксально, что он один единственный (из всей той массы, что сидит с ним) не может выходить на улицу, ездить в магазин, и. т. д. Ему не разрешено то, что позволено другим. Это издевательство над правом и над законом. Держится он нормально, не теряет духа, не перестал заниматься общественной деятельностью, несмотря на свое положение.

Нурлан Еримбетов: Когда развернулась вся эта ситуация с Жовтисом, по алматинскому Арбату ходило большое количество известных и не известных людей с плакатами и лозунгами: «Свободу Жовтису!». Был пиар, который наглядно дал мне понять, что Жовтиса навряд ли теперь выпустят. Мне кажется, его посадили те, кто испугался именно этого сбора людей. В нашей стране очень много проблем решается тихо. Можно было договориться, можно было как-то убедить. Но любая власть, видя то, что творится, наверное, точно также поступила бы с Жовтисом. Именно так, и никак иначе. Потому что завтра бы народ обязательно ее упрекнул в том, что она пошла на поводу у вас, и у других оппозиционеров. То есть, вы сыграли для него плохую службу. Прокомментируйте свой поступок!

Сергей Дуванов: Я категорически не согласен с этой точкой зрения. Это то же самое, что обвинять журналиста за то, что он написал о коррупции. И здесь та же ситуация. Мы протестовали против незаконного приговора суда. Евгений уже был осужден на тот момент. Поэтому мы никак не могли повлиять на дальнейшую ситуацию. Но даже если бы мы вышли раньше, власть бы все равно осталась при своем. Неужели вы думаете, что они пошли бы у нас на поводу? И из-за протестов с плакатами вместо 4 лет, назначили бы ему всего 1 год? Второй момент. В нашей стране все принято решать закулисно. Тот, кто идет на эти закулисные переговоры, тот и проигрывает. Пример тому наша оппозиция, которая постоянно ведет закулисные переговоры, и в итоге она топчется на месте. Это следствие, а не причина. Будь она позубастее, попринципиальней, власть бы к ней, возможно, стала прислушиваться.

Нурлан Еримбетов: Вы системный и персональный оппонент власти. Всегда об этом говорите. Могли бы вы назвать три ее плюса?

Сергей Дуванов: Первый плюс – это интернациональная политика, которую проводит Ак орда. Второй плюс в том, что власть сильно выигрывает у нашей оппозиции, и имеет очень много качеств, не присущих оппозиции. Оппозиция кстати не прокатывает и когда разыгрывает национальную карту. В Казахстане это не прокатит, так же как и в Белоруссии. Плюс и в том, что мы пошли по пути капитализма. Устроили приватизацию, дали простор и прихватизации. Это тоже можно причислить к плюсам. В этом плане мы Россию обогнали намного. И те негативные моменты, и минусы о которых я не раз писал, теряются на фоне этого плюса. Казахстан стал рыночной державой. Третий плюсовой момент – это внешнеполитические отношения, связанные с отказом от ядерного оружия. Это грамотный и правильный ход, который я одобряю.

Нурлан Еримбетов: В самом начале вы сказали по поводу интернационализма. Вчера эта тема обсуждалась на очередном заседании Ассамблее народов Казахстана. Я как-то писал, что у нас очень много концертов, хороводов, плясок на тему межнациональной дружбы. Парадная сторона присутствует. Но что происходит изнутри? Есть ли вещи, которые вас тревожат именно в этой сфере? Все ли в порядке? Правда ли все, что мы видим сегодня на экранах? Вас что-нибудь настораживает в отношениях между людьми разных национальностей?

Сергей Дуванов: Я категорически против, когда мне, в качестве примера интернационализма, приводят нашу Ассамблею. Это бутафорная структура, и чисто политическая. Никакого отношения к нашей стабильности она не имеет. Это инструмент власти, и она его использует в полной мере. Все эти пляски, хороводы это из серии показного театра Ассамблеи. Лубочная картинка.

Нурлан Еримбетов: Я и говорю что это не более чем показуха. А в жизни-то что? Какова реальность?

Сергей Дуванов: Реальность такова: казахи, русские и другие народы живут, соседствуют, растят детей, вместе работают, общаются, дружат семьями, устраивают свои чада в школу, преодолевают ежедневные бытовые трудности, ругаются временами, пьют вместе пиво. Вот она реальность. Жизнь, какой была, такой и остается. Я, например не вижу никаких различий между той жизнью, которая была при советской власти и сегодняшней, в плане межнациональных отношений. Хотя у нас, конечно, поднимает голову национализм. Но его нельзя никак осудить, и принимать в штыки. Национализм – вполне нормальное движение, которое должно быть. И оно у нас есть. Но национализм, конечно, напрягает, и может повлиять на ту ситуацию, которую я описал. Главное знать во всем меру. Радикальность страшна в любом ее проявлении.

Мне совершенно не хочется говорить сейчас о тех праздничных мероприятиях, которые устраивает власть. Это показуха и принудиловка.

Нурлан Еримбетов: Допустим, что какой-нибудь славянский хор бабушек спел песню на казахском языке. А потом одна из участниц хора приходит домой и говорит сыну: «Слушай, ты давай поступай учиться в Россию, и оставайся там работать». Такое у нас есть?

Сергей Дуванов: Ну конечно есть.

Нурлан Еримбетов: Я хочу своим вопросом раскрыть ту самую глубину. Чувствуют ли люди себя уверенно в этой стране? Не хотят ли они уехать? Вчера президент сказал, что десятки тысяч людей возвращается обратно в Казахстан. Это тоже факт, который достоин изучения. Какие сегодня настроения в среде представителей не титульной национальности?

Сергей Дуванов: Мы уже переходим в другую плоскость. Та ситуация о которой вы говорите, бесспорно существует. Каждый уважающий себя родитель, старается изо всех сил обучить своего отпрыска в Кембридже, Сорбоне или Оксворде, на худой конец в МГУ, но не в казахском национальном университете. И обвинять его в этом, пенять ему, что он не патриот, ни у кого язык не повернется.

Второй аспект. Когда ребенок получил высшее престижное образование, ему с ним в этой стране делать нечего. Свое хорошее образование без блата, без связей и мохнатой руки он не сможет здесь применить. Неужели родитель скажет своему дитю: «Слушай, у тебя хорошее образование. Приезжай сюда, и будешь работать на барахолке, или грузчиком!»? Не от хорошей жизни моя дочь сегодня живет в США. Она доктор наук, преподает в университете, издала свою книгу. Она могла бы это сделать здесь. Она с удовольствием бы вернулась сюда, если бы были условия, и не тревожила неуверенность в завтрашнем дне. И так происходит с восьмьюдесятью процентами тех, кто уехал. Они не чувствуют своей востребованности. Потому что здесь совершенно другие условия адаптации на производстве, в бизнесе, политике. Вот в чем корень проблемы. Нет никакой этнической причины покидать страну. Хотя, может, она существовала. Но люди, которые ее видели, давно уже уехали. Остались те, для кого Казахстан это родина. Но проблема в том, что на этой родине сложно себя найти в профессиональном плане.

Нурлан Еримбетов: В последнее время часто речь идет о политических реформах. Выборы недавно закончились. Что бы вы предложили по политической модернизации? Только без романтического подхода, а с учетом наших реалий, менталитета, и правящей системы. Что сегодня можно реально и быстро сделать в плане политических реформ?

Сергей Дуванов: У нас два подхода к вопросу модернизации. Для власти политическая модернизация понятие структурное. Куда входят улучшение работы правительства, создание механизмов, которые обеспечат большую стабильность в обществе, исключат бархатные революции, позволят законсервировать существующий политический режим. Это понимание властью политической модернизации. И она этого не отрицает. То как я вижу модернизацию это совершенно иное явление. Для меня это изменение политических оснований устройства самого государства. Монополия власти, которая находится сегодня в руках одного человека, должна быть распределена по всем ее ветвям. Об этом у нас много говорится. Но воз и ныне там.

Более того, то, что сегодня предложил президент – это не новость. В 2005 году мы впервые заговорили о модернизации и с того времени модернизация имеет свою предысторию. И президент сказал не о начале модернизации а, о ее продолжении. То есть, она идет, уже в течение пяти лет. Но в условиях пятилетней модернизации мы, напротив, добились антимодернизационных результатов. У нас принята масса законов, из-за которой система становится все менее демократичной. Для власти модернизация – это не путь к демократии, а путь от нее. И поэтому задавать мне вопрос, о том, чтобы я сделал во имя модернизации, но при этом, не трогая президента – кощунственно. Я предлагаю начать перемены с самой верховной власти. То есть, человек, на котором эта система построена это как палка, на которой держится елка. К примеру, в том же Тунисе, и Хорватии прошли довольно-таки цивильные протесты против действующей системы. В Хорватии народ выступил против власти, но и против оппозиции. Это интеллектуальная революция. Думаю, у нас будет иной сценарий, когда в людях просто – напросто лопнет терпение. Этого я и боюсь больше всего. Ведь все, рано или поздно, приедается. В итоге застой сделает свое темное дело. Тем более в наш век, когда есть интернет. Я считаю что оппозиции необходимо предоставить телевизионный эфир. Это первый шаг к демократии. У нас оппозиционеров знают единицы, в то время как хабаризация зомбировала всех и вся.