Кочевая концепция Ауэзова, или почему не хватает грамотешки у Ертысбаева?!

Айгерим Малеева.

Мурат Ауэзов бывает разным. Но в этот раз он был явно в ударе. Он блистал остроумием, наносил собеседнику словесные уколы, шутил, ерничал. Впрочем, не отставал от него и ведущий «Айтпарка» Нурлан Еримбетов. Так что разговор на тему культуры получился у них весьма интересным и познавательным.

Нурлан Еримбетов :  – У нас сегодня в гостях  президент фонда Мухтара Ауэзова-  Мурат Мухтарович Ауэзов. Нам он хорошо известен.  Очень рад, что сегодня он здесь присутствует, потому что в стране все меньше и меньше людей остается с которыми есть о чем поговорить и у которых можно чему-нибудь поучиться.

Хочется задать один очень волнующий меня вопрос, на который я практически никогда не получаю адекватного ответа. На прошлой недели в России отмечали  65 – летие Никиты Михалкова, по всем каналам крутили его фильмы, он давал интервью, и.т.д.  У нас вчера ушла из жизни прославленная Фарида Шарипова, и никто об этом даже не знает.  Уже прошло много времени, как не стало Толепбергена Абдрашева,-  великого нашего музыканта, ушел   режиссер Азербайжан Мамбетов. В целом страна потеряла множество видных личностей.  Придет время, когда не станет и нас.  Мы уйдем, и наши дети будут молчать. Почему же так происходит?

М.А: – Я бы попросил тебя Нурлан, на этот счет особо не переживать. Традиционная память о святых она несколько иная. Мы войдем в число аруахов. Кто-то вспомнит. А кто-то нет.   А в Москве другая инфраструктура.  Там необходимо что-то беречь и искусственно культивировать.  Не думаю, что Михалков стоит на уровне самых праведных, конструктивных и святых личностей.  России сейчас необходимы культовые фигуры, а все из-за концептуальной установки. Это исходит из стремления стать мощной державой, новой империей, на прежних базовых основах. Поэтому и происходит культ личности.

Н.Е:  – Хочется задать не корректный вопрос. Когда не станет вас, и людей вашего поколения, которые любили, почитали, знали Мухтара Ауэзова , что будет  с обществом?  С вашим уходом уйдут и разговоры о «Пути Абае». Сейчас  вы с нами и не даете нам забыть  Абая.

М.А: – Все может быть. Мера деградации общества никем не вычислена.  Если обществу не нужен будет настоящий великий казахский язык, то оно будет катиться по наклонной.  Сам феномен языка Мухтара Ауэзова – потрясающий.  И пока будут живы казахи на этой земле, язык себя будет оправдывать. Мухтар Ауэзов сам говорил: «Критик подвергает оценке книгу, а книга оценивает критика».   «Абай жолы»- это книга, которой жить в веках. Наш народ ее не забудет. Значит и Ауэзов всегда будет рядом.

Н.Е:  –  Ваша молодость пришлась на 60-ые. Мы – дети перестройки.  Как назвать сегодняшнюю эпоху? Кем будут мои дети, дети моих знакомых?  Вы можете сказать, в какую эпоху они живут? И второй вопрос, «Путь Абая»- это настоящая энциклопедия жизни казаха. А что сейчас?

М.А: -  Что касается феномена Мухтара Ауэзова, и романа «Путь Абая» – они из разряда великих ценностей.  И они автономно существуют. Сатпаев назвал «Путь Абая» – энциклопедией жизни казаха. Но помимо этого – это величайшее художественное произведение.

А насчет современных казахов, думаю, что необходимо было рухнувший мир кочевья удержать в первую очередь в сознании. Сохранить память и уважение. При всей одаренности Мухтара Ауэзова, исторический императив правильно им понятый, он продиктовал без применения романа – эпопеи. Человек прекрасно себя чувствовал  в жанре драматургии, рассказов, повестей и.т.д. Но после событий 30- годов, голода, кочевая культура рухнула. Ее  следовало удержать в памяти будущего поколения.     Для этого нужно было высочайшее пламя души. И эту задачу в поэзии осуществил Ильяс Жунсугиров, написав потрясающее произведение «Кулагер».  По сути, это бессмертный памятник кочевой цивилизации.    Ну а в будущем, конечно, придут новые люди, которые опишут современную эпоху. Думаю, что и сейчас немало  интересных людей, которые ее чувствуют. Нужны очень серьезные исторические императивы. Художнику необходимо вдохновиться, чтобы описать то, что происходило.  Возможно, по улицам города сейчас бродит человек, который создаст гениальное произведение, раскрывающее правду об эпохе, о нынешнем  времени.

Н.Е: – У нас сегодня есть ФИИР, (программа форсированного иновационно -индустриальное развитие Казахстана). Почему нет форсированного интеллектуально культурного развития? Почему бы не создать программы, способные поднять общество на духовном уровне?    Почему духовное развитие не становится целью государственной политики?

М.А: – У меня складывается впечатление, что ты не со мной беседуешь.  Никакие императивы, программы разработанные государством не могут привести к рождению  великого художественного произведения. Наша задача наставлять ребят, наделенных талантом от бога. Говорить им постоянно, что они нужны обществу.   А сотворить нечто великое никто не способен научить.  Что касается духовности. Можно тысячи кампаний провести, вроде компании «Культурного наследия.  Но необходимо высочайшее филигранное искусство, чтобы духовность не отпрянула тебя, в твоих попытках управлять ею.  И все будет нормально. Нужно только понять, что невозможно привести человека за руку в мир духовности и интеллекта.

Н.Е: – Мурат Мухтарович, я хочу вас опустить на землю. Когда я говорю об интеллектуально-культурном развитии, я произношу это очень заземлено.  Вы говорите, о человеке, который возможно где-то ходит, или где-то родится. Станет гением.  Я говорю, просто о строительстве домов культуры,  познавательных центров, библиотек.  Вы сейчас участвуете в программе «Мадени мура», но допустим ваши книги мне не по карману.  Кому-то выгодно чтобы народ был без культурным?  Кому же? Мы с вами сидим в национальной библиотеке, но миллионы наших граждан не могут ее посетить, не могут посмотреть умные книги, купить интеллектуальный фильм. Я уж не говорю о каких- то высоких духовных ценностях. Грубо говоря, как сделать так, чтобы можно было просто тупо взять книгу, посмотреть фильм, если тебе хочется, и т.д.

М.А: – Недавно выступал Ермухан Ертысбаев.  Я прочитал его интервью в одной из газет.   И убедился в том, что он уже в тысячный раз поддерживает однажды опровергнутое клише.  Он рассказывает, что кочевники – были варварами, вырубали сады, засыпали колодцы.  Дело не в том, что он не прав. Но это абсолютное непонимание того, что кочевник не станет этим заниматься. Это, какое же трудолюбие надо было иметь, чтобы у нашего предка появилось желание взять топор и вырубить от нечего делать сад, или взять лопату, и засыпать по такой же причине колодец. Это абсолютно не наша ментальность.  В  том, что ты говоришь точно такой же подход.  Всю свою жизнь я был связан с необыкновенно одаренными людьми. Эти люди не нуждались в том, что бы им по – дешевке покупали книги.  У них была развита душа. И были запросы души.  Если это есть  в человеке, то он обязательно найдет необходимый материал, в виде тех же книг, фильмов. Пусть через интернет, через друга, и.т.д.  И винить кого-то в том, что нет клубов, библиотек,  грубо говоря, бессмысленно.  Мы прорывались к свободе духа во времена, когда все было запрещено. Был только один человек – академик Саин Балмуханов, который привозил из-за рубежа различную литературу, знакомившую нас с нашей культурой.   Мы прониклись этими идеями. И это был наш внутренний индивидуальный зов.  Если человек, сам не пробивается к этому, то бесполезно его уговаривать. Думаю, в человеке должны быть заложены такие понятия как чувство справедливости, оно сродни чувству гармонии. Если в тебе есть это чувство, то ты стремишься к гармонии. Не приемлема тупость. Не приемлема образованщина,  вместо приобщения к высоким духовным ценностям.

Н.Е: – Я практически каждый день слышу, что у нас за прошлый год построено  более 3000 мечетей и всего одна библиотека. И меня это поражает.  Неизвестно какой человек сидит в той же мечети, и какое у него образование.  А в библиотеке есть многое для духовного развития.

М.А: – Ну раз уж мы коснулись веры, давайте поговорим и на эту тему.

Н.Е: – Хорошо. Недавно у нас здесь в «Айтпарке»  был исполнен гимн тенгрианству. Как вы относитесь к тенгрианству?

М.А: Мы  досконально изучали вопрос тенгрианства. Книга «Эстетика кочевья» была сожжена, мы ее переиздали.  Но ее  все равно  уничтожили. Что касается тенгрианства, по мне  это замечательное мировидение, которое необходимо очень серьезно освоить. И это не простой путь. Можно спокойно заявить «Я – тенгрианец», но чтобы  понять суть веры необходимо работать над собой. Самосовершенствоваться. Тенгрианство – это мировидение людей, имеющих дело с большим пространством: природа, окружающая среда, и.т.д.  Это колоссальнейший опыт наших предков.   Тенгрианство перекликается с синтоизмом.

Что же касается мусульманства, то  в VIII веке, арабы под знаменем идей Мухаммеда внедряют в наше общество Ислам. Но так получилось, что арабские воины, пришедшие в наши степи, трансформировались в праведников и миссионеров. Они сменили оружие на проповеди, и на слово. Если быть честным это просто богатейшее знание.  Первым ввел мусульманскую веру Ахмед Яссауи. И его последователи – суфии. Они синтезировали все самое лучшее из канонического ислама, соединив его с тенгрианством.  В степном исламе есть культ предков, и многое другое, чего нет в каноническом. Нужна большая индивидуальная работа над собой, что проникнуться этим знанием.

Н.Е: – Сегодня ислам у многих ассоциируется со злом. Это братоубийство, теракты.  Ваши слова о великом знании, о потрясающей культуре ислама ничего не стоят, если сегодня мусульманин убивает мусульманина. Не стоит забывать о сильных делениях в самом исламе.

М.А: – Что касается сегодняшних разделений, это происходит из-за отсутствия должных знаний.  Сегодня ислам и тенгрианство синтетично переплетены. Я не говорю, что это висит в воздухе или в сознании миллионов людей. Но наш ислам, он очень органично переплетен с тенгрианскими представлениями.  И это высокое знание, основанное на логических фактах.

Н.Е:  Сегодня очень много книг пишут наши чиновники. Куда не пойди, мне всегда предлагают прочесть свои книги многие депутаты, акимы и.т.д.  Я захламляю  этими книгами пространство вокруг себя, а позже когда делаю генеральную уборку в доме, выкидываю их.  Как вы к этому относитесь? Не боитесь ли вы того что через миллионы лет, во время раскопок найдут  именно эти работы, а не «Путь Абая»?

М.А:  – Ну не только чиновники маразмируют написанием книг. Сегодня полным-полно графоманов, имеющих легкие возможности написать, и издать свои работы. Думаю, это настолько дряблые книги, что  не стоит бояться того, что они разрушат чью-то психику. Хлам он и есть хлам. Кстати говоря, маразмом так же является построение величественных памятников своим предкам, культивирование этого явления в массах. То есть полное отсутствие понимания единения времени и пространства.  Это хворь, и неизлечимая данность.  От этого, безусловно, следует бежать.  Лично я сам прилагал и прилагаю, максимальные  усилия, чтобы эта земля была достойной. Вспомним первую очень массированную организацию «Жас Тулпар», о которой ведется речь в архивах КГБ.  Я туда входил. Это была весьма мощная организация молодых казахов в разных частях мира.  Мы многое делали, и не распались.  После окончания аспирантуры, мы посетили аулы, овладели родным языком. Вернулись к истокам, можно сказать. Да мы были молодыми романтиками. Но, несмотря на это, мы стремительно шагали вперед. Приняли участие  в пятой конференции писателей Азии и Африки.  Много переводили.  В большей степени литературу, несущую в себе опыт деколонизации.  Мы трудились  над идеей кочевья. Ертысбаев совершенно не понимает, какой смысл в понятие кочевья вкладывается. Граматешки маловато.

Н.Е: – Давайте больше не будем упоминать о нем в столь светлом здании.

М.А:  – Вспомнился один случай.  Во время своего очередного визита Ертысбаеву продемонстрировали новые компьютеры, и он решил показать, как хорошо в них разбирается. Все это снимало телевидение. Он садится с умным видом за комп. И компьютер при нажатии выдает статью «Мурат Ауэзов назвал Ертысбаева соловьем».  Но я  ничего против него не имею. Он замечательная личность.  И я его уважаю ничуть не меньше, чем присутствующих здесь. А теперь непосредственно о кочевье. Эта идея необходима была для того чтобы взорвать предписанную историческую концепцию колонизаторского режима.  Мы работали над этим. Искали исторические факты, которые от нас были скрыты.  И открыли глаза людям на них.