Мурат Мухтарович Ауэзов – достойный сын своего отца. И прежде всего достоинство его определяется тем, что он никогда не меняет своих взглядов и пристрастий, ориентируясь на быстро меняющуюся политическую конъюнктуру. Вот и на этот раз, выступая в «Айтпарке» он оставался самим собой. Так, отвечая на вопрос о политических реформах, заявленных нашим президентом, Мурат Ауэзов честно признался, что не знает деталей заявленного курса. Но вместе с тем политические реформы, как и любые реформы вообще, всегда приветствует, полагая, что продвижение вперед  лучше застоя и стагнации.

Поводом же  для встречи Мурата Ауэзова с ведущим «Айтпарка» Нурланом Еримбетовым стала недавно вышедшая книга известного культуролога, в которой он рассказывает о времени и о себе.

Нурлан Еримбетов:  У нас  прошло довольно много событий.  Поэтому Айт парк на время приостановил свою работу.  Но клуб свою деятельность не прекращает. Мы пригласили сегодня в гости Мурата Ауэзова. Пожалуй, нет смысла представлять его.  Мурата Мухтаровича я причисляю к той категории людей, которых можно назвать совестью нации.  У меня как у представителя младшего поколения возникают все время к нему вопросы.  Сегодня у нас торжественный день. Исполнилось 50 лет полету человека в космос. По всем каналам можно увидеть ликующие лица людей.  Все счастливы, играют на гармошке, на домбре, и. т.д.  В связи с этим у меня возникает вопрос.  Какой праздник может вывести казахстанцев в таком масштабе на площадь, за исключением конечно окончания  предвыборной кампании?   Что могло бы нас всех объединить?

Мурат Ауэзов:   1961 год имеет для меня особое значение.  Помимо полета человека в космос, вышла великая поэма Олжаса Сулейменова «Земля, поклонись человеку». В нас,  молодых, эти события вызвали неподдельную радость и энтузиазм.   Я был студентом московского вуза, и мы с однокурсниками вышли  к памятнику Маяковского,  и читали стихи.  Эта была «оттепель», когда казалось, что на смену тоталитарной системе придет социализм с человеческим лицом.  Евтушенко и Вознесенский читали свои стихи в политехническом музее.  Вышла картина Малевича. Что дарило нам не меньшую температуру энтузиазма и пафоса, нежели выход на площадь  в связи с полетом Гагарина.  Это был период жизнерадостного свободомыслия, и благополучного диссидентства. Потом уже началось новое  закручивание гаек.

Нурлан Еримбетов: На то радушное состояние молодежи влиял не столько полет  человека в космос, сколько общее положение в стране?

Мурат Ауэзов:     Так оно и было.

Нурлан Еримбетов: Мы сегодня собрались, чтобы презентовать книгу уважаемого Мурата Мухтаровича.  Я ее читал несколько ночей.  Они выдались для меня беспокойными. Все боялся, что что-то не пойму. Это записи  20-30 летнего парня, и они настолько глубоки, что  становилось не по себе при их прочтении.  Мне уже 50 лет, и я рад, что смог понять то, что вы написали, будучи молодым человеком.  Вы описали ваши мысли в 70ых. Это были тяжелые годы застоя.  В связи с этим хочу спросить вас, какое у нас сейчас время?  Недавно в страну приехал Кашпировский. Люди валят к нему на прием. Его выступления стоят сумасшедших денег. Неспроста ведь это происходит? Мне кажется, это признак раздрая в головах.  Ведь все эти экстрасенсы, колдуны, гадалки  приезжают, когда у людей смута в душе.  Они пользуются успехом. От чего это происходит? Какие сегодня настроения?

Мурат Ауэзов:     Эти два вопроса поставили  меня в тупик. Если я начну на них предельно серьезно отвечать, то, наверное, не уложусь во время вашей передачи. Что касается всяких экстрасенсов, думаю, они были всегда. Когда-то был феномен Распутина.  Бывают ситуации, когда разум капитулирует, и кто-то извлекает из этого определенную выгоду.  Кто-то создает атмосферу смутной воды, где нет хода глубоким мыслям и праведным идеям. Сейчас наступает очередная фаза лунного затмения. Идут процессы глобализации, мир находится в постоянном движении.   Сегодня помимо 50десятилетия полета Гагарина в космос, исполняется 25 лет трагедии на Чернобыльской АС. В жизни всегда есть темная и белая сторона.  Два ангела светлый и черный идут  бок о бок.   И то о чем мы пытаемся сейчас говорить, имеет свои корни,   причины и процессы наиболее масштабные и глобальные которые не удастся раскрыть в формате этой передачи.

Нурлан Еримбетов:  В книге, будучи двадцатилетнем парнем, вы пишите: «Не погрязни в мире людей,  не болей за них душой. А вступай в мир книги».   Это сильный пессимизм.  Если эту фразу переиначить на современный лад, получится : «Вступай в мир интернета».  Кто будет строить счастливую жизнь, если все уйдут в книги и интернет?  И почему тогда в вас был такой пессимизм?

Мурат Ауэзов:  Тогда были совершенно другие времена.  Мы писали, рассуждали, но наши книги сжигались.   Жас тулпаровцам абсолютно не доверяли, видя в нас последних врагов, и прислужников сатанизма. Тоталитаризм тех времен был до ужаса абсурден. Но тоталитаризм живучее явление. И сейчас мы можем  въехать в новую фазу тоталитаризма, который может оказаться более изощренным  и губящим светлые ростки творчества, размышления и. т. д.   Тоталитаризм достигает своей конечной цели, превратив человека в некую механическую функцию единой системы.  Причем он достигает своих целей очень эффективно.  Иногда ощущаешь, что даже предметы, вещи и сама природа становятся подмяты силой тоталитаризма.  И где тогда искать выход? Конечно же, человек уходит в себя.  Но человек по своей сути непобедим. И светлое  невозможно в себе изжить.  Есть тысячелетние примеры тому, как из любой, казалось бы, самой чудовищной, тупиковой, немыслимой для нормального существования  ситуации человек находил выход. Конечно выход-это книги. Книги – это не интернет.   Интернет все-таки гораздо менее откровенен, чем  настоящая подлинная литература.

Нурлан Еримбетов:   Дело в том, что эта ваша мысль осталась. Вы можете сейчас ее интерпретировать, как хотите, но все же она останется на страницах этой книги.  Эта фраза для многих будет связана  с вашим именем, и может стать руководством к действиям.  Если человек уходит в книгу, на площадь и трибуны  будут выходить болтуны, крикуны, провокаторы.  В то время как он со спокойной душой уходит в себя.

Мурат Ауэзов:   На самом деле это довольно неспокойный мир.  И эти побеги происходят не из любви к перемещению в пространстве.  На это толкает безысходность в первую очередь.  Либо ты начнешь спиваться, либо сойдешь с ума. Чтобы этого не случилось, человек бросается в пространство.  Для того чтобы выйти из этого состояния, надо быть уверенным   в своей ценности для мира, для общества.  Самое ценное в каждом – это человечность.   А писал эти дневники и мысли я не для публикации.   Я просто укреплял свой дух.  Я уезжал в селение Макат,  посещал русские деревни.  Кто-то говорит, что я лучше всего мыслю в Макате.  Что спасало меня – это дорога. Сам ее феномен. Уход, уход и  еще раз уход.

Во-вторых, природа  неистребима. Я не знаю, что произойдет с ней сейчас.  Но она безмерна в своих совершенствах. Я ощутил, и на собственном опыте могу сказать, что она идет тебе на встречу.  Природа может показать тебе величайшую красоту,  дать возможность оценить себя, и подарить смысл жизни.  Я не исключаю наступление неототалитарных времен в нашем государстве. Вопрос в том, как человеку  выживать в этих нелегких условиях долгой зимы, со своими человеческими возможностями?

Нурлан Еримбетов:   В вашей книге я прочитал поразительную вещь, которая меня воодушевила.  Вы говорите о том, что было бы интересно наложить историю человечества: войны, конфликты, бунты,  и спокойную размеренную жизнь на историю литературы и культуры.   Чтобы сопоставить и посмотреть, что же было создано в годы войны, застоя,  бунтов, и. т. д.  Т. е сложить историю человечества и историю культуры. Это классная идея.  Я даже графически хочу это сделать,  и для себя сопоставить. Как вы считаете, какое у нас время сейчас? Время созидания или время ухода, время написания книг, или открытий в  культуре и искусстве?  Какими  наши годы войдут в общую культуру казахского народа?

Мурат Ауэзов:    Мне представился в те годы счастливый случай.  Я все лето читал 10 томов всеобщей истории, и 10 томов всеобщей истории  культуры искусства.  Это было поразительно.  Это необыкновенно-полезное знание. Да, был Жас тулпар.  Да, мы испытали на себе различные формы репрессий, преследований  и гонений.   Мы понимали, что все, что мы пишем, не увидит свет в ближайшее время, или даже никогда.  Именно в этот момент сознание ищет выход.   И тогда мне пришло в голову наложить  10 томов всеобщей истории на 10 томов всеобщей истории культуры и  искусства.   Это было странно.  Ты спрашиваешь,  что сейчас у нас происходит.  Я думаю что, несмотря на то, что времена тоталитаризма в прошлом, уходя, они успели внедриться в наше сознание.  И оно, это сознание, становится из-за этого управляемым и малодушным.  Нужно смотреть правде в глаза. В людях осталась от тех времен некая осознанная незрячесть, нежелание видеть очевидное, нежелание докапываться до истины.

Нурлан Еримбетов:   В этом году мы отмечаем двадцать лет нашей независимости. То о чем вы мечтали и часто говорили. За 20 лет, что вас потрясло, что воодушевило в культурной жизни Казахстана? Какой роман, фильм, опера, балет? Что взорвало ваше сознание?  Или эти 20 лет войдут как пустота в сфере нашей культуры и искусства?

Мурат Ауэзов:     Я об этом говорил и говорю. Мне нравится программа культурного наследия Казахстана. Не потому что она государственная. Концепцию для нее мы писали сами. Многое было сделано для ее развития.  Это преодоление фрагментарности видения истории.  Это завоевание может быть нашей незрелой свободы, независимости, попытка увидеть целое в развитии.  Прежний режим принуждал быть сознание фрагментарным.   О чем-то вообще нельзя было говорить.  О голоде 30 годов до  Смагула Елубая никто даже не писал.  О самых страшных событиях просто напросто нельзя было говорить. Сегодня у нас есть литература, есть поэты.  В творчестве есть свои искания.  Есть кино новаторов.   Мне очень нравится работа «Келин» Ермека Турсунова.  Эта картина наша – тенгрианская.   Сейчас очень много молодых людей, философов, которые рассматривают и изучают  сам феномен тенгрианства.

Нурлан Еримбетов:    В своей работе вы так же сказали, что историки смотрят в прошлое как через замочную скважину, т. е не объективно, не рассматривая его со всех сторон. Не кажется ли вам что современные историки, точно так же смотрят в историю? Насколько мы сегодня реально оцениваем свое прошлое?  Насколько мы реально оцениваем свою историю? Присутствует ли тут конъюнктура?  Нет такого, что мы примазываемся к каким-то великим завоевателям?

Мурат Ауэзов:      Думаю в отличие от тех времен, когда человек выполнял функцию гайки, винтика, или механической машины, сейчас  появилась возможность для каждого человека быть человеком, вольным стрелком,  открылись горизонты для индивидуального поиска.  Поэтому сравнивать не стоит. У нас очень много индивидуальностей на сегодня.  Нам нужно выбросить оставшееся с тех времен определение: «А у нас вот так!».  Сейчас доминируют массовые заблуждения, и массовые стереотипы  и склонность поддаваться чужой воли.  С другой стороны даже  в самых покорных я уже вижу какую-то лукавинку. Он делает вид, что верит, а на самом деле сомневается.

Нурлан Еримбетов:     Есть утверждающие, что история Казахстана начинается с 91 года. Что вы скажете по данному поводу?

Мурат Ауэзов:   Мне кажется  таких уже нет.  В той же программе культурное наследие мы определили две  с половиной тысячи лет нашей истории. Обосновали, почему именно этот период.     Ведь именно тогда произошел выход конных кочевников на евразийское пространство.  С тех пор никто уже не вычеркнет ни сакскую культуру, ни  тюрков, ни монгольский период, ни караханидский.  И все эти споры – чей же Чингисхан – это осколки того самого фрагментарного колонизованного сознания, неумения видеть целостности. Тюрко-монгольские племена – это  историческая целостность.  Этого нет в учебниках, и я не знаю, как скоро это появится. Имеет ли смысл то, о чем мы сейчас говорим, если  большую часть  наших граждан составляет тотально-деградированная масса?  Историки есть конъюнктурные, и не умные.

Нурлан Еримбетов: Обидно, что их книжки останутся. И возможно в будущем их примут как истину.

Мурат Ауэзов: Нет. Сейчас все время идут волны конъюнктуры.  Нормальный человек не может удовлетвориться вот этими конъюнктурными подделками.

Нурлан Еримбетов:  Вы так же пишите, с болью и горечью  в душе о том, что не складываются отношения у казахов с узбеками, таджиками и киргизами. Эта запись была сделана в 70ых. Вы говорите о том, что  между этими народами есть моменты высокомерия, недоверия и противостояния.  Сегодня это выражается открыто. И видно не вооружённым взглядом.   Вчера казахи и узбеки подрались в России.  Таджики с националистическими лозунгами напали на нашего консула в Душанбе.  Мы братья. Мы об этом все говорим.  Вы об этом говорили 30 лет назад. Стало ли лучше, или мы все расходимся?

Мурат Ауэзов: Замечательный вопрос.  Мы едины, и преодолеть эту местечковость и провинциальную амбициозность помогут нам наши политологи,  и люди зрелые. У людей торговли есть свои интересы, политики думают  так же о своей выгоде. Но есть еще и культура.  Никогда между настоящими поэтами, писателями, гуманитариями центрально-азиатского региона не возникает конфликтов по поводу национальной принадлежности.

Нурлан Еримбетов: Почему для людей большее значение имеют отношения между лидерами стран, нежели  отношения между людьми искусства и культуры?

Мурат Ауэзов:  У них штат, посольства, дипломатические отношения и. т. д.  Что касается центрально-азиатской солидаризации, скажу, что это актуальнейшая задача, которую необходимо решать.  Президентам этих государств необходимо переступить через свои амбиции.  Мы все время говорим о необходимости писать единую историю Центральной Азии.    Когда идет волна киргизских, казахских, узбекских  версий истории, возникают тобой описанные вещи. Началась война историй, к сожалению.  От нее один шаг до войны народов. Это необходимо предотвращать. И это в руках гуманитариев, поэтов, писателей и молодых. Необходимо создавать какие-то клубы,  а молодым общаться между собой на эти темы.  Иначе неизбежны трагические последствия. Косность и косная масса диктует все.  С этим надо бороться.

Текст:  Айгерим МАЛЕЕВА